Ночь крадётся тихой кошкой по водопроводным трубам,
Ставя мокрые печати на аллеи и дома.
У меня в кармане трёшка, город треснул снежным кубом,
Рассыпаясь на запчасти. Минус восемь. Лёд. Зима.
Город хрустнет под ногами сотней маленьких кристаллов,
Прилетающих наивно здесь искать свою мечту.
Вечность развернула знамя и из облаков достала
Томик старых добрых сказок про луну и высоту.
Будет их читать привычно глупым и капризным детям,
Чтоб коррозия не ела их завьюженные сны.
Тихий час давно обьявлен ею на проспектах этих,
И теперь нас всех растопит лишь дыхание весны.
Не горят глазницы окон, тонкокожие машины,
Припорошенные снегом, впали в спячку до шести.
Я иду домой сквозь зиму, ночь не кажется мне длинной.
Всё неважно. Мне давно уж всё равно, куда идти.
Я дикарь и одиночка, мне слова не греют душу.
Дома - завтрак и газета, здесь - снежинки и луна.
Мой мирок давно был кем-то основательно разрушен,
И как раз вчера порвалась предпоследняя струна.
Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.
Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене...
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.
21 января 1940
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
