Всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на
том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все
политики, взятые вместе
В чистый день понедельник /сочельник, намедни, неделю назад/ - старше ставши,
Мой волшебный коллега /подельник, бездельник, утырок, чудак/ - выше ставки,
Открываешь миры и как хлеб голубиный бросаешь с балкона,
В небеса где урла, где слова /облака и Медуза Горгона/.
И миры улетают /бакланом, арканом, звездою/ пакетом в пакете
С красной надписью "Море", а море как сон о былом, что глубок на рассвете.
Ты его ждёшь-пождёшь как кулак продразвёрстку /словно крови упырь, а колхозники паспорт/,
Но приходит не сон - полный штиль и цыгане весёлою вольною проклятой кастой.
Не печалься печальник /начальник, удод, скарабей, воробей, брахман белый/ -
Сотворивши миры выпей йаду, воскресни к воскресной, о камень разбей - и не думай, а делай.
Ай нане - запрягать /улетать, танцевать, воровать рисковать/ - свет костра глаз не режет.
Будем жить-поживать /улетать, уплывать, закипать, остывать/ - умирать будем реже.
Облетали дворовые вязы,
длился проливня шепот бессвязный,
месяц плавал по лужам, рябя,
и созвездья сочились, как язвы,
августейший ландшафт серебря.
И в таком алматинском пейзаже
шел я к дому от кореша Саши,
бередя в юниорской душе
жажду быть не умнее, но старше,
и взрослее казаться уже.
Хоть и был я подростком, который
увлекался Кораном и Торой
(мама – Гуля, но папа – еврей),
я дружил со спиртной стеклотарой
и травой конопляных кровей.
В общем, шел я к себе торопливо,
потребляя чимкентское пиво,
тлел окурок, меж пальцев дрожа,
как внезапно – о, дивное диво! –
под ногами увидел ежа.
Семенивший к фонарному свету,
как он вляпался в непогодь эту,
из каких занесло палестин?
Ничего не осталось поэту,
как с собою его понести.
Ливни лили и парки редели,
но в субботу четвертой недели
мой иглавный, игливый мой друг
не на шутку в иглушечном теле
обнаружил летальный недуг.
Беспокойный, прекрасный и кроткий,
обитатель картонной коробки,
неподвижные лапки в траве –
кто мне скажет, зачем столь короткий
срок земной был отпущен тебе?
Хлеб не тронут, вода не испита,
то есть, песня последняя спета;
шелестит календарь, не дожит.
Такова неизбежная смета,
по которой и мне надлежит.
Ах ты, ежик, иголка к иголке,
не понять ни тебе, ни Ерболке
почему, непогоду трубя,
воздух сумерек, гулкий и колкий,
неживым обнаружил тебя.
Отчего, не ответит никто нам,
все мы – ежики в мире картонном,
электрическом и электронном,
краткосрочное племя ничьё.
Вопреки и Коранам, и Торам,
мы сгнием неглубоким по норам,
а не в небо уйдем, за которым,
нет в помине ни бога, ни чё…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
