не зная дня и часа я встал, пошел к окну
там снеговая масса валилась в белизну
не тот был день и вечер и год, увы, не тот
и мне казалось больше уже не рассветет.
ушедшее далече давило так на плечи
дышать казалось нечем и незачем совсем.
под бравурные марши и траурные речи
торжественные ноты избитых мертвых тем
ко мне в окно стучались и весело качались
и громко поучали, что занят я не тем.
что надо бы всё бодро, всё весело и громко
с прыжками и улыбкой стремиться в высоту
а я такой поплывший,как айcберг в океане,
в миноре выбрал тему и тему то не ту.
а я молчал и слушал,как ветер моет раму,
как где-то за домами аккорды канонад
как в поле кто-то стонет, зовет чуть слышно маму,
как дружно ходят в ногу, кто не придет назад.
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.
Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
