Звёзды слепнут под кроватью.
В переполненной глуши
нет резона горевать ей,
тёплой душеньке моей.
Из-под мусорного зева,
из-под мёртвого зерна
вырос колос чернозёма –
переменчивость верна
в измерении каком-то.
Я устал уже считать,
сколько в доме тёмных комнат:
только небо и кровать
успокоят, упокоят,
душу вывернут мою...
Я не знаю, что такое –
я боюсь что засмеют,
потому не вылезаю,
одеялом застелясь.
Я не помню. Я не знаю.
Я не вижу ничего.
Звёзды выросли, погасли,
звёзды вылезли ко мне
и качают словно ясли
мироздание вокруг.
Но сквозь веки, или шторы,
или ветки во дворе
всё сочится свет, который
наши душные кубы
заполняет, заполняет, –
и обратно в вышину,
где критическая масса,
накопившись, станет вдруг
чьим-то завтраком в постели,
мятежом и кутежом
и коснётся в самом деле
ветки, шторы, века, сна,
дна закрытого глазного:
это режут небеса
жёлтым скальпелем и снова
открывают мне глаза.
Голое тело, бесполое, полое, грязное
В мусорный ящик не влезло — и брошено около.
Это соседи, отъезд своей дочери празднуя,
Выперли с площади куклу по кличке Чукоккала.
Имя собачье её раздражало хозяина.
Ладно бы Катенька, Машенька, Лизонька, Наденька...
Нет ведь, Чукоккалой, словно какого татарина,
Дочка звала её с самого детского садика.
Выросла дочка. У мужа теперь в Лианозове.
Взять позабыла подругу счастливого времени
В дом, где супруг её прежде играл паровозами
И представлялся вождём могиканского племени.
Голая кукла Чукоккала мёрзнет на лестнице.
Завтра исчезнет под влажной рукою уборщицы.
Если старуха с шестого — так та перекрестится.
А молодая с девятого — и не поморщится.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
