Наверное рана окопа скорее чернеет, чем желтеет. Не в песке ж копали. Хорошее стихо!
Глина жёлтая. Потому и бруствер и сам окоп больше жёлтый, чем черный...
Совсем не тот повод для поэтического диспута :-;
здесь решает угол зрения... и сторона откуда смотришь...
А если:
А мимо шагает с котомкой Беда,
И взрывами глушит молитвы земные.
Или еще страшнее:
А мимо шагает с косою Беда,
И взрывами глушит молитвы земные.
Когда же Господь отзовется, когда,
И Богоматерь покров свой раскинет,
Когда же насытится кровью война
Земля от пожаров и взрывов остынет!
Я женщина, что же я сделать могу,
Руки воздеть и молить со слезами,
Надеяться, ждать тебя, словно в бреду
Если ты жив, отзовешься, я знаю.
Мой крестик пускай тебя в битве хранит,
Взрывы пускай обойдут стороною,
Пусть скоро Победу салют возвестит
Я верю, что скоро ты будешь со мною!
Как всегда - душой откликаешься!
Потому что у тебя стихи душевные и очень образные! Чего одна река, которая шипит и змеится, стоит!
Лучистое утро, прогнав облака,
Застряло в густой шевелюре каштана -
здорово же!
Не пропадай! Появляйся, когда возможность есть Я надеюсь, что скоро все кончится. Береги себя, пожалуйста. Я волнуюсь за тебя!
я верю, что скоро вернешься героем.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето.
С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных.
В черной оспе блаженствуют кольца бульваров...
Нет на Москву и ночью угомону,
Когда покой бежит из-под копыт...
Ты скажешь - где-то там на полигоне
Два клоуна засели - Бим и Бом,
И в ход пошли гребенки, молоточки,
То слышится гармоника губная,
То детское молочное пьянино:
- До-ре-ми-фа
И соль-фа-ми-ре-до.
Бывало, я, как помоложе, выйду
В проклеенном резиновом пальто
В широкую разлапицу бульваров,
Где спичечные ножки цыганочки в подоле бьются длинном,
Где арестованный медведь гуляет -
Самой природы вечный меньшевик.
И пахло до отказу лавровишней...
Куда же ты? Ни лавров нет, ни вишен...
Я подтяну бутылочную гирьку
Кухонных крупно скачущих часов.
Уж до чего шероховато время,
А все-таки люблю за хвост его ловить,
Ведь в беге собственном оно не виновато
Да, кажется, чуть-чуть жуликовато...
Чур, не просить, не жаловаться! Цыц!
Не хныкать -
Для того ли разночинцы
Рассохлые топтали сапоги,
Чтоб я теперь их предал?
Мы умрем как пехотинцы,
Но не прославим ни хищи, ни поденщины, ни лжи.
Есть у нас паутинка шотландского старого пледа.
Ты меня им укроешь, как флагом военным, когда я умру.
Выпьем, дружок, за наше ячменное горе,
Выпьем до дна...
Из густо отработавших кино,
Убитые, как после хлороформа,
Выходят толпы - до чего они венозны,
И до чего им нужен кислород...
Пора вам знать, я тоже современник,
Я человек эпохи Москвошвея, -
Смотрите, как на мне топорщится пиджак,
Как я ступать и говорить умею!
Попробуйте меня от века оторвать, -
Ручаюсь вам - себе свернете шею!
Я говорю с эпохою, но разве
Душа у ней пеньковая и разве
Она у нас постыдно прижилась,
Как сморщенный зверек в тибетском храме:
Почешется и в цинковую ванну.
- Изобрази еще нам, Марь Иванна.
Пусть это оскорбительно - поймите:
Есть блуд труда и он у нас в крови.
Уже светает. Шумят сады зеленым телеграфом,
К Рембрандту входит в гости Рафаэль.
Он с Моцартом в Москве души не чает -
За карий глаз, за воробьиный хмель.
И словно пневматическую почту
Иль студенец медузы черноморской
Передают с квартиры на квартиру
Конвейером воздушным сквозняки,
Как майские студенты-шелапуты.
Май - 4 июня 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.