девочки не умеют играть в войну
девочки ходят парами и толпой
если их кто-то бросил и обманул…
девочки не умеют стрелять в упор
девочки пьют текилу и мятный чай
любят гулять по крышам
девочки плачут тихо и по ночам
чтобы никто не слышал
Это старая песня о том, как срывает с орбит
все миры одновременно. Время застыло на старте.
Милый мальчик жует мятный орбит и тихо скорбит
о потерянной юности и не дарованной стати.
Эти девочки вечно смеются, приходят поздней
и приносят букеты кишащих жуками ромашек.
Как и та, что шагала так смело, как будто под ней
не канат, а широкое поле все манит и машет
тем же глупым цветком, что укрылся в её волосах,
той же острой травой, что так больно царапала ноги.
Этим девочкам лишь бы подольше над бездной плясать
на своей неустойчивой узкой канатной дороге.
Это старая сказка о том, как, читая письмо,
милый мальчик всплакнул, помолчал и торжественно скомкал
непонятные буквы «л ю б л ю н е н а в и ж у т ы м о й»,
непонятные фразы о мелких сердечных осколках.
Эти девочки – феи лесов или дети степей,
или может подруги небес и рабыни каната.
И куда же тем девочкам-феям деваться теперь,
когда снизу кричат, что плясать на канате не надо.
Это глупо, подумают девочки, это не в счет,
это так же как в письмах: подчеркнуто, жирно, курсивом.
И застывшее время обратно к нулю потечет,
и они затанцуют над бездной, легко и красиво.
По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.
Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.
Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.
О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.
Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.
Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.
Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и — мудрая — я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.
И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.
И вот тогда — из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.
1959
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
