девочки не умеют играть в войну
девочки ходят парами и толпой
если их кто-то бросил и обманул…
девочки не умеют стрелять в упор
девочки пьют текилу и мятный чай
любят гулять по крышам
девочки плачут тихо и по ночам
чтобы никто не слышал
Это старая песня о том, как срывает с орбит
все миры одновременно. Время застыло на старте.
Милый мальчик жует мятный орбит и тихо скорбит
о потерянной юности и не дарованной стати.
Эти девочки вечно смеются, приходят поздней
и приносят букеты кишащих жуками ромашек.
Как и та, что шагала так смело, как будто под ней
не канат, а широкое поле все манит и машет
тем же глупым цветком, что укрылся в её волосах,
той же острой травой, что так больно царапала ноги.
Этим девочкам лишь бы подольше над бездной плясать
на своей неустойчивой узкой канатной дороге.
Это старая сказка о том, как, читая письмо,
милый мальчик всплакнул, помолчал и торжественно скомкал
непонятные буквы «л ю б л ю н е н а в и ж у т ы м о й»,
непонятные фразы о мелких сердечных осколках.
Эти девочки – феи лесов или дети степей,
или может подруги небес и рабыни каната.
И куда же тем девочкам-феям деваться теперь,
когда снизу кричат, что плясать на канате не надо.
Это глупо, подумают девочки, это не в счет,
это так же как в письмах: подчеркнуто, жирно, курсивом.
И застывшее время обратно к нулю потечет,
и они затанцуют над бездной, легко и красиво.
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
