Прекрасней всех на свете Аделина,
Все кажется приятным в ней,
И стройный стан, и блеск очей,
Душой добра, и молода, невинна,
Средь майских дней она витала,
Она любви ждала, о юноше мечтала,
Не знала, кто полюбится вдруг ей.
В один из дней весенних, светлых,
Что маем называется в природе,
В туфлях и юбке безмятежных,
Девица шла дорогой к школе,
Цвела она из ярких, теплых дней,
Писатель юноша плененный будет ей.
И все случилось так негаданно, нежданно,
Адель жила не ведала о нем,
А он нечаянно и страстно,
В сердечных муках ей не скажет ни о чем,
Красавица влюбилась в тот же день,
А юноша плененный Аделиной,
Девицу звал невестою своей.
О, милая богиня, как полюбил тебя тогда,
Ты шла, летела по дороге в школу,
Что, наблюдая за тобою из окна,
Любовь вновь в сердце ожила,
Звезда-весна зажглась в ту пору.
Адела поживала очень мило,
И восхитительно, красиво,
Наряд любила одевать,
Легко поклонников менять,
Но диво с ней случилось,
Она внезапно полюбилась,
Андрею другу моему,
Он полюбил ее одну.
Знакомится, поэт решился,
Но только месяц или два,
Сумела наградить его судьба,
Июльским утром отличился,
Красавицу он смело отыскал,
Адель в районе каждый знал,
Узнав ее квартиры адресок,
Желал найти он к ней лазок,
Она слегка была удивленна,
Что юноша пришел сюда,
Ведь к ней не мог прийти так вдруг,
Любимый, ненаглядный друг,
Девица и свежа, и хороша,
Блондинка синеглазая спала,
Знакомство проходило очень мило,
Забавницу Аделу восхитило,
Его прекрасные стихи,
Кругом поклонники одни и дураки,
Она признала жизнь другую,
Волнующую, страстную, иную,
Узнала звать его Андрей,
И что на свете всех смелей,
Он стал сейчас и полюбил ее,
Желая только счастья одного,
Не знала, как ему признаться,
Ведь скоро им судьба расстаться,
На много, много долгих дней,
Чтоб подружился он со сверстницей своей,
Но перед тем как распрощаться,
Оставила свой телефон,
Возможно, пригодится он,
Когда судьба сведет встречаться.
Был счастлив наш писатель и поэт,
Ему желанен, стал весь белый свет,
И рассказать хотел он о любви своей,
Мечтателю и другу из друзей,
Придя ко мне как к другу своему,
Всю изложил историю свою,
Я выслушал и понял все тогда,
Что ждет его нелегкая судьба,
Прекрасно зная этих дам,
Красавицам не видан срам,
Она дала ему понять,
Как счастье нелегко завоевать,
А жизнь печальная судьба,
Когда фантазия-мечта,
Реальностью не станет никогда.
Недолго горевал тогда Андрей,
Стараясь позабыть о ней,
Он ждал, искал ее всегда,
Ведь телефон она не брала никогда,
И в чем причина сладкой муки?
Здесь непонятна цель разлуки.
О, муза так блаженна ты,
Собою, озаряя вечерние закаты,
Как эти заунывные трактаты,
Писатель даришь людям ты.
Писателя Адела полюбила,
Но пожелала только одного,
Чтоб деньги появились у поэта,
Купюры не водились у него,
И скоро охладела та фемида,
Которою любимая слыла,
Жила она сейчас как Афродита,
Беспечная тщеславная краса.
Но что, же изменилось с нею,
В те знойные и летние деньки,
Адель нашла любовь в постели,
Поэт ей глупо посвящал стихи,
Узнав предательство, коварство,
Андрей совсем повесил нос,
Решил чинить самоуправство,
Среди спиртных тяжелых доз.
Последней ночью сентября,
Адель пришла тайком сама,
Ключом, открыв писательскую дверь,
Любя кралась к нему в постель,
Адель невестою считалась,
И точно верь или не верь,
Невинная легла к нему в постель,
Уже желая только одного,
Любовной мукой отучить его,
Тут приключение случилось,
Адель любила и возилась,
Умела делать она все,
И в этом нет секрета у нее,
А в окна солнечное утро октября,
Любимая не выдала себя.
Стоял октябрь месяц летний,
Прекрасная пора теперь настала,
А ветерок дурманил голову весенний,
И муза обнаженная лежала,
Недолго длилось страстное мучение,
Оно как мимолетное видение,
Явилась и исчезла навсегда,
Красавица Адела такова,
Тайком пришла осенней ночью снова,
И стала так желанна и проста,
Окутана туманом пелена,
Но чистая невинная краса,
Любить ласкать поэта вновь готова,
И опустилась в омут страсти,
Забыв про все свои напасти,
Тебе подруга светлых дней,
Любимая поэму посвящаю,
Чтоб ты смогла забыть о ней,
Историю из дневников Вам возвращаю,
Я друга и поэта знал,
Он так любил тебя безумно,
И мне казалось так неумно,
Все- то о чем он так страдал.
Решил с девчонками его я познакомить,
И окончательно судьбу его расстроить,
Представил их Андрею моему,
Красотки глянулись ему,
Анюта посмотрела на него,
А комнату разглядывать не стала,
Как-будто что-то уже знала,
Недумая другого ничего,
Молоденькая юная краса,
Красивая Анюта все стеснялась,
Она мне нравилась сама,
И сидя на диване улыбалась,
А Милочка Андреем занялась,
Она сегодня явно не терялась,
Узнать писателя-поэта так хотелось,
Любить его ей не терпелось,
Ведь Мила милочка была,
Узорные чулки она одела,
И пристально в глаза его смотрела,
Поэт смотрел в ее глаза,
Она приемы обольщения знала,
Сама прекрасно понимала,
Пусть тон любви не будет строгий,
И нужно показать ей ноги.
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
над сумеречными деревьями звенящие, звенящие голоса,
в сумеречном воздухе пропадающие, затихающие постепенно,
в сумеречном воздухе исчезающие небеса?
Блестящие нити дождя переплетаются среди деревьев
и негромко шумят, и негромко шумят в белесой траве.
Слышишь ли ты голоса, видишь ли ты волосы с красными гребнями,
маленькие ладони, поднятые к мокрой листве?
"Проплывают облака, проплывают облака и гаснут..." -
это дети поют и поют, черные ветви шумят,
голоса взлетают между листьев, между стволов неясных,
в сумеречном воздухе их не обнять, не вернуть назад.
Только мокрые листья летят на ветру, спешат из рощи,
улетают, словно слышат издали какой-то осенний зов.
"Проплывают облака..." - это дети поют ночью, ночью,
от травы до вершин все - биение, все - дрожание голосов.
Проплывают облака, это жизнь проплывает, проходит,
привыкай, привыкай, это смерть мы в себе несем,
среди черных ветвей облака с голосами, с любовью...
"Проплывают облака..." - это дети поют обо всем.
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
блестящие нити дождя переплетаются, звенящие голоса,
возле узких вершин в новых сумерках на мгновение
видишь сызнова, видишь сызнова угасающие небеса?
Проплывают облака, проплывают, проплывают над рощей.
Где-то льется вода, только плакать и петь, вдоль осенних оград,
все рыдать и рыдать, и смотреть все вверх, быть ребенком ночью,
и смотреть все вверх, только плакать и петь, и не знать утрат.
Где-то льется вода, вдоль осенних оград, вдоль деревьев неясных,
в новых сумерках пенье, только плакать и петь, только листья сложить.
Что-то выше нас. Что-то выше нас проплывает и гаснет,
только плакать и петь, только плакать и петь, только жить.
1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
