Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
...но разве там, до тех ненастных дней,
хоть что-то полагалось нам иначе?
насилия, предательства, смертей
мужей и сыновей или детей тем паче?
все было слишком далеко от нас,
в других краях, эпохах, континентах.
и там, как здесь- бог никого не спас,
но будешь ли доволен аргументом?
мир от создания пристанище тоски,
жаль, только просыпаясь, замечаешь,
что боль и плач до гробовой доски
попутчик наш в дороге не случайный.
и вечный Каин, вечно впопыхах,
в полях зароет Авеля поглубже,
смешной надежды порожденье- страх
что все могло бы быть гораздо хуже.
гораздо раньше Будда и Христос,
гораздо позже Фридрих Заратустра,
не разрешили проклятый вопрос:
кто виноват? что делать? только пусто
и свято место- адский балаган,
все заповеди, как всегда, напрасны,
смерть сеет ветер- старый уркаган,
над ярмаркой тщеславья ежечасно..
но выход есть и он всегда не здесь,
лишь память нам о нашем лучшем доме.
улитою нам лезть, и лезть, и лезть
по лестнице Иакова на склоне
/Сэм/ 7.06.2024
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
(Перевод Юрия Вронского)
Будут сладкими ливни, будет запах полей,
И полет с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоет, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы.
(Перевод Михаила Рахунова)
Оригинал:
There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
