Если мудрец попадает к глупцам, не должен он ждать от них почета, а если глупец болтовней своей победит мудреца, то нет в этом ничего удивительного, ибо камнем можно расколоть алмаз
Опустошаешь шкаф на десять лет.
Прижался черный мусорный пакет
к стене плечом, и по нему не скажешь,
в какое время выцвело пальто,
который год на скатерти пятно,
рюкзак с каким приговорился стажем,
и что еще опущено в него.
Речной трамвайчик, запах полевой,
помятый взгляд, часы без длинной стрелки,
ремонт под ключ, поход на МРТ,
показ премьерный - первый ряд, партер,
бумаги, не прошедшие проверки.
Он всё сожрал,
он всё унес с собой.
Освободилось место - пей и пой.
Но голос сел.
И громко топнул лапой
в потертом кресле плюшевый медведь.
Нам есть о чем обняться и реветь.
Как хорошо, что он не вырос слабым.
Люблю Ваше творчество за ещё не погибшего ребенка внутри.
С голосом, севшим на стул надо разобраться.
Спасибо, Дмитрий!)
Да, стул и голос обдумаю.
Мой голос сел на стул, как только я поднялся.
Он так устал жить в связках горловых,
что сразу занял место - просто не сдержался.
Клубком свернулся и заснув, затих.
привет!!!
Привет, Ник.
)
Клубком свернулся и заснув, затих,
А перед этим громко топнул лапой ))
А если так:
Но голос сел на стул
и топнул лапой -
в потертом кресле плюшевый медведь.
Нам есть о чем обняться и реветь.
(голос превратился в медведя)))
Супер)
Ура)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Эту книгу мне когда-то
В коридоре Госиздата
Подарил один поэт;
Книга порвана, измята,
И в живых поэта нет.
Говорили, что в обличьи
У поэта нечто птичье
И египетское есть;
Было нищее величье
И задерганная честь.
Как боялся он пространства
Коридоров! постоянства
Кредиторов! Он как дар
В диком приступе жеманства
Принимал свой гонорар.
Так елозит по экрану
С реверансами, как спьяну,
Старый клоун в котелке
И, как трезвый, прячет рану
Под жилеткой на пике.
Оперенный рифмой парной,
Кончен подвиг календарный,-
Добрый путь тебе, прощай!
Здравствуй, праздник гонорарный,
Черный белый каравай!
Гнутым словом забавлялся,
Птичьим клювом улыбался,
Встречных с лету брал в зажим,
Одиночества боялся
И стихи читал чужим.
Так и надо жить поэту.
Я и сам сную по свету,
Одиночества боюсь,
В сотый раз за книгу эту
В одиночестве берусь.
Там в стихах пейзажей мало,
Только бестолочь вокзала
И театра кутерьма,
Только люди как попало,
Рынок, очередь, тюрьма.
Жизнь, должно быть, наболтала,
Наплела судьба сама.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.