***
Пригрелся коток
На коленях у Будды
Как во Вселенной
***
А в моём дворе
Стрижи весь день снуют
И не смолкают
***
Скрылся от дождя
Воробей — залётный птах
Наследил — всюду
"Настоящее хокку должно быть простым, как овсянка, и давать яркую картинку реальных предметов, например, вот это, наверно, самое гениальное из всех: «По веранде скачет воробей с мокрыми лапками». Это Шики. Так и видишь мокрые следы воробьиных лапок, и при этом в нескольких словах заключено все, и дождь, который шел целый день, и даже запах сосен."
— Керуак. Бродяги Дхармы
***
На цыпочках
Вдохновения прошлась
По клавишам
***
Ужас страшных снов
Плавно перетекает
В солнечный день
***
На старости лет
Смотрю в зеркало бытия
Не узнаю себя
***
На качелях дня
Роза, кот и вечность
В объективе
***
Сквозь старый плетень
Прорывается утром
Солнце на весь день
***
Каждое утро
С красной строки горизонта
Солнце встаёт
Я б так сформулировал: простым, как овсянка, и изысканным, как Бэрримор.
Это потому что он говорил: овсянка, сэр!
Бродяг Керуака прочитал очень давно и потом несколько раз возвращался к этой книге. Во время перестройки ходил в книжный магазин, как в пещеру Али-Бабы, крыша ехала от всех этих сокровищ. Они ведь были спрятаны под семью печатями пока Горбачёв не сорвал первую. Похвалюсь - у меня Бродяги в переводе Ани Герасимовой с автографом переводчицы!
Спасибо за мему-АРТ!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.