Заиграл в окошке утром
Лучик солнца шаловливый
На моих здоровых нервах
Сказку страсти откровенной
К бутербродам и омлету
С хлебом, с луком, с колбасой.
Не послал его я в тундру.
Я, спросонья, терпеливый
И в моих душевных недрах
Есть ещё в запасе стены
Снов настойчиво раздетых.
Их сияньем не снесло.
Я не кот, но мне не трудно
Игнорировать порывы
Жизни бодрой, жизни щедрой.
Я адепт дивана верный.
И, по всем живым приметам,
Полежу ещё часок.
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
