О, эта боль терзаний и сомнений,
Прибой морской от строгих ударений,
Стиха корвет причаливший у скал,
Облизанный и пафосный оскал
Сюжета - кальки глупой киноленты.
И юность, взятая у жизни под проценты,
В ней одноклассницы в подъезде поцелуй...
Эх, время, время… Этим не балуй!
Тащи меня упёртого за шкирку,
Укравшего не бублик даже – дырку,
Помедленней, ведь яма впереди,
Уснувшего так сладко на груди
У родины, которая нам мать,
Не смевшего их никому читать
Ни брату, ни девицам, ни друзьям,
Служа стихам покорно, как князьям,
Корявеньким, с копеечной тетрадки,
Написанным как будто в лихорадке…
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
