"...дальше всё ещё быстрее: / впереди этаж последний, / пахнет пылью и больницей, / и тоской, и тищиной / там неярко светит лампа, / там стоит ведро и швабра, / танцовщицы сняли шали / и с лица стирают грим..." (с)
созвучно...
Промахнулась :-)
Да, Икки, очень созвучно, согласна :-)
придавая своим неспешным танцем жаркому воздуху нереальной призрачности. на скамьях первого ряда сидят клоун и
акробатка. представление окончено, но они не торопятся в гримерку смыть с себя грим показного веселья и пот заслуженных
апплодисментов. им нет нужды торопиться, прошел последний показ и завтра снова в путь. жизнь в дороге, жизнь на потеху
толпе....
смотря на песок арены, клоун мял в руках облезлый парик и вспоминал тоненькую юную акробатку, сорвавшуюся с каната,
подставленные руки и хруст ребер, шелковые перчатки и восторженные открывшиеся глаза, увидевшие перед собой
обеспокоенное лицо смазливого купчишки...
осторожно растирая распухшее колено и глядя в темнеющую высоту купола, акробатка видела лесную дорогу,
обступившие ухмыляющиеся фигуры с оружием в руках. упавшего в грязь клоуна, срубленного быстрым ударом дубины, липкие пальцы и вонь тел. сжатые зубы, вывихнутые в суставах связанные руки, сжимающие маленький нож и бессильные слезы в грязи, когда не осталось сил, но нужно тащить, потому что где-то за холмом живет знахарь...
клоун поднялся, оставив на песке свой парик, принес охапку соломы и разбросал ее между деревянных скамеек. акробатка зажгла керосиновую лампу, огляделась вокруг, словно прощаясь, и бросила лампу в ряды сидений...
вдоль берега реки шли, взявшись за руки, клоун и акробатка, за их спинами на половину ночного неба разлилось яркое зарево - горел город...
Ну как тебя не пожалеть?
Читал мои стихи...
Ведь мог бы умереть! :-)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
На окошке на фоне заката
дрянь какая-то жёлтым цвела.
В общежитии жиркомбината
некто Н., кроме прочих, жила.
И в легчайшем подпитье являясь,
я ей всякие розы дарил.
Раздеваясь, но не разуваясь,
несмешно о смешном говорил.
Трепетала надменная бровка,
матерок с алой губки слетал.
Говорить мне об этом неловко,
но я точно стихи ей читал.
Я читал ей о жизни поэта,
чётко к смерти поэта клоня.
И за это, за это, за это
эта Н. целовала меня.
Целовала меня и любила.
Разливала по кружкам вино.
О печальном смешно говорила.
Михалкова ценила кино.
Выходил я один на дорогу,
чуть шатаясь мотор тормозил.
Мимо кладбища, цирка, острога
вёз меня молчаливый дебил.
И грустил я, спросив сигарету,
что, какая б любовь ни была,
я однажды сюда не приеду.
А она меня очень ждала.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.