Стиш сам по себе прекрасен. За исключением, быть может, последней строки про тела клеть, которая показалась инородной, корявенькой, соструганной наспех... Тут можно оценить и верещагинскую емкость картинки, и лаконичную наглядность образов. Но главное достоинство - отсутствие привязки к геолокациям, пропагандам и прочим тактико-тактическим характеристикам: есть человек, есть смерть, есть война. Всё! Ни слова более!.. Поэтому развернувшуюся животрепещущую беседу прошу продолжить в Рубилище, http://www.reshetoria.ru/obsuzhdeniya/posporit/ покуда она не привела к непоправимым последствиям, как уже бывало не раз.
Насчет Рубилища согласен. В стихе, как мне показалось, перебор с экспрессией. Знаешь, многие любят театр, а я не театрал. Как-то в юности я пришел на спектакль с талантливыми актерами, там кроме прочих был Басилашвили, но меня раздражало: почему они так кричат и жестикулируют. Это когда я стал старше и умнее, я начал понимать, что это они не дурака валяют, им приходится кричать, чтобы галерка услышала. Но, при всем уважении к театральным актерам, я предпочитаю смотреть их на экране, где они говорят обычными голосами. Вот и здесь мне кажется больше похоже на театр, чем на кино.
Сергей, сейчас в путных театрах везде микрофоны и хорошая озвучка зала. Это я вам скажу как служивший на театре звукооператор) Может, в старые времена и приходилось кому-то докрикивацца до зрителя, допускаю) Но актёры люди привычные к этому и даже шёпот могут внятно донести до галёрки. Если это профессионалы)
Я же говорю, что я был молодой и глупый. Но некоторым знакомым девушкам нравились мои резкие суждения)
в последней строке тяжёлая инверсия... Но иногда нужно наступить на горло своей песне, чтобы когерентность стиха не страдала... Что касается темы, то я вас понимаю... Больше не слова.
А над тобой согбенная душа,
Едва-едва от копоти дыша,
Стоит, и не решается взлететь,
Крик журавлиный вместо песни спеть
Стоит, и не решается взлететь,
И руки опускаются, как плеть...
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
И человек пустился в тишину.
Однажды днем стол и кровать отчалили.
Он ухватился взглядом за жену,
Но вся жена разбрызгалась. В отчаяньи
Он выбросил последние слова,
Сухой балласт – «картофель…книги… летом…»
Они всплеснули, тонкий день сломав.
И человек кончается на этом.
Остались окна (женщина не в счет);
Остались двери; на Кавказе камни;
В России воздух; в Африке еще
Трава; в России веет лозняками.
Осталась четверть августа: она,
Как четверть месяца, - почти луна
По форме воздуха, по звуку ласки,
По контурам сиянья, по-кавказски.
И человек шутя переносил
Посмертные болезни кожи, имени
Жены. В земле, веселый, полный сил,
Залег и мяк – хоть на суглинок выменяй!
Однажды имя вышло по делам
Из уст жены; сад был разбавлен светом
И небом; веял; выли пуделя –
И все. И смерть кончается на этом.
Остались флейты (женщина не в счет);
Остались дудки, опусы Корана,
И ветер пел, что ночи подождет,
Что только ночь тяжелая желанна!
Осталась четверть августа: она,
Как четверть тона, - данная струна
По мягкости дыханья, поневоле,
По запаху прохладной канифоли.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.