Мой помин вдруг закончился тостами.
А мой враг выдал самый громкий.
Я иду к своему апостолу
По дождям да по первой поземке.
Хрупкий лед на разбросанных лужах
Вышивает свое оригами,
И по этому мерзлому кружеву
Я ступаю босыми ногами.
Я ступаю босою душою.
И желая как будто беду,
Я шагаю не стороною,
А по самому острому льду.
Я хочу неозвученной боли,
Что оставит кровавый след.
Сыпьте к ним еще перца да соли.
Только крови и боли нет.
Ковыряю каленую льдину
Голым пальцем, глотая злость.
А мой враг мне стреляет в спину
Поминальный веселый тост.
Здесь всегда камни пальцы кололи
И слова оставляли след -
Я хочу чистой жажды и боли.
Только жажды и боли нет.
Все опять неприветливо-новое:
Долгота заосеннего дня,
Нагота безграничья кленового...
Все здесь новое без меня.
Лишь, как будто скрывая грехи,
Снег пойдет, словно белые гранулы,
Чтобы стали белее шаги
От последнего тоста к архангелу.
Река валяет дурака
и бьет баклуши.
Электростанция разрушена. Река
грохочет вроде ткацкого станка,
чуть-чуть поглуше.
Огромная квартира. Виден
сквозь бывшее фабричное окно
осенний парк, реки бурливый сбитень,
а далее кирпично и красно
от сукновален и шерстобитен.
Здесь прежде шерсть прялась,
сукно валялось,
река впрягалась в дело, распрямясь,
прибавочная стоимость бралась
и прибавлялась.
Она накоплена. Пора иметь
дуб выскобленный, кирпич оттертый,
стекло отмытое, надраенную медь,
и слушать музыку, и чувствовать аортой,
что скоро смерть.
Как только нас тоска последняя прошьет,
век девятнадцатый вернется
и реку вновь впряжет,
закат окно фабричное прожжет,
и на щеках рабочего народца
взойдет заря туберкулеза,
и заскулит ошпаренный щенок,
и запоют станки многоголосо,
и заснует челнок,
и застучат колеса.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
