Уходит звук дождя вниз по ступеням,
Как певчих песнь, что позабыла клирос
И со смиренной повстречавшись феней,
Не помогла тому, кто с ней здесь вырос.
И что могло все как-то быть иначе,
Тот и не мог себе предположить.
Он так привык, что дождь по окнам плачет,
По стенам измеряя этажи,
Где каждый сорок лет знаком
До самой малой и последней капли,
До штор и не отглаженных и дряблых.
За ними Ноем поминают Арарат тайком,
Хрустя на пальцах предартритной косточкой.
Молитва новая уже не о спасении,
А о напитке ценностью в три звездочки,
Несущим в осень огоньки весенние.
Молитва старая давно уже бескрыла -
Бредет листвой по первородной улице.
Отлучена от веры и от силы -
А вдруг дойдет, а вдруг возьмет да сбудется...
А вдруг из сердца бросится печаль...
Печаль с привычки даже окрыляет,
Как в Тукуланах молодая чапараль*,
Ни капли, по итогу, не меняет.
А веривший во что-то - упорхнул,
Хлопком под утро потревожив стаи.
И вниз, как вслед ему, неверивший икнул -
Заблудшие высОко не летают.
И всем прощено глухотой небесных сил.
Никто свой жребий не тянул на спичках.
Душа бежала, только за наличник
Вдруг зацепилась да все там висит.
* Тукуланы - большие песчаные массивы у р.Лены с интересным эффектом: они движутся, постепенно смещаясь от берегов Лены к тайге, «пожирая» по пути деревья
чапараль - тип субтропической жестколистной кустарниковой растительности
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
