Уэллс марсианский писака Герберт
И Рэй журналист-хроникёр Берибрэд,
Стреножив треножник на Землю ступили,
Скафандры свои очищая от пыли.
И плыли над ними кровавые тучи,
И дол устилали дерьмовые кучи,
Приветствовал свистом их умный сурок,
На уши давил металлический рок.
По степи ковыльной ковыль ковылял,
А им показалось он Ваньку валял,
И вынули разом в обиде мортиры,
И гарью пахнуло, и едким эфиром...
Эх, братья-фантасты, то был ваш потомок,
Он жил по законам неписаным Ома,
Он вызрел в долине реки Потомак,
И долго учил его мудрости мак...
Макало светило лучи свои в море,
землёй разливалось печальное горе,
горел и дымился туманом закат,
и сущим казался писакам здесь ад.
Они задрожали в треножник вбежали,
вдавили педали и кнопки нажали,
назад поскакали на родненький Марс,
и гнались за ними пантера и барс!
А здесь жила Петрова. Не могу
припомнить даже имени. Ей-Богу.
Покажется, наверное, что лгу,
а я – не помню. К этому порогу
я часто приближался на бегу,
но только дважды... Нет, не берегу
как память, ибо если бы помногу,
то вспомнил бы... А так вот – ни гу-гу.
Верней, не так. Скорей, наоборот
все было бы. Но нет и разговору
о чем-то ярком... Дьявол разберет!
Лишь помню, как в полуночную пору,
когда ворвался муж, я – сумасброд -
подобно удирающему вору,
с балкона на асфальт по светофору
сползал по-рачьи, задом наперед.
Теперь она в милиции. Стучит
машинкою. Отжившие матроны
глядят в окно. Там дерево торчит.
На дереве беснуются вороны.
И опись над кареткою кричит:
«Расстрелянные в августе патроны».
Из сумки вылезают макароны.
И за стеной уборная журчит.
Трагедия? О если бы.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
