Пришёл сентябрь и, как ни странно,
отмыл до скрипа небеса.
Отправил облачных баранов
пастись над полем. И лиса
воротником чудным свернулась
на горизонте - рыжий шар,
и греет, греет мир наш снулый...
В нём люди-рыбы не спешат,
и очень медленно, как будто
сквозь толщу вязкую, гребут,
и небо видится им сдутым
воздушным шариком...
А тут
лиса, барашки, синь без края -
расправить плечи и вдохнуть,
и кулаки разжать, и, каясь,
простить обиды. На весну
надеяться всю зиму, строя
то крепость, то снеговиков.
И, взявшись за руки по трое,
в слегка безбашенном настрое
идти в далёко-далеко...
Пришёл сентябрь и, как ни странно,
отмыл до скрипа небеса...
... и дует кто-то нам на раны,
хотя смертельно ранен сам.
Боясь расплескать, проношу головную боль
в сером свете зимнего полдня вдоль
оловянной реки, уносящей грязь к океану,
разделившему нас с тем размахом, который глаз
убеждает в мелочных свойствах масс.
Как заметил гном великану.
В на попа поставленном царстве, где мощь крупиц
выражается дробью подметок и взглядом ниц,
испытующим прочность гравия в Новом Свете,
все, что помнит твердое тело pro
vita sua - чужого бедра тепло
да сухой букет на буфете.
Автостадо гремит; и глотает свой кислород,
схожий с локтем на вкус, углекислый рот;
свет лежит на зрачке, точно пыль на свечном огарке.
Голова болит, голова болит.
Ветер волосы шевелит
на больной голове моей в буром парке.
1974
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
