Над морем сумерки. Одна звезда на небе,
похожем на туман. Желтеют фонари.
И тишина. Волны чуть слышный лепет
вдруг ненароком слух твой одарит.
А море равнодушно, как обычно,
волна то отойдет, то набежит,
и бережно, как кореш закадычный,
смывает боль с измученной души.
А эта метафора тоже спорная: "Море — смеялось" М. Горький?.
Конечно, спорная. И это не я сказал, об этом Бунин писал, если не ошибаюсь, ссылаясь на Чехова.
- "Море смеялось", - продолжал Чехов, нервно покручивая шнурок от пенснэ. - Вы, конечно, в восторге!.. Вот вы прочитали "море смеялось", остановились. Вы думаете, остановились потому, что это хорошо, художественно. Да нет же! Вы остановились потому, что сразу не поняли, как это так: море - и вдруг смеется?.. Море не смеется, не плачет, оно шумит, плещется, сверкает... Посмотрите у Толстого: солнце всходит, солнце заходит... птички поют... Никто не рыдает и не смеется. А ведь это и есть самое главное - простота...
Я, кстати, не совсем согласен с классиком. Горький ведь потом расшифровывает, что он имеет в виду под "море смеялось". Но тот факт, что метафора вызвала непонимание у людей далеко не последних в отечественной и мировой литературе, доказывает, что она спорная.
Мне все же кажется, что "море - смеялось" в контексте рассказа "Мальва" очень не плохо. Скорее, даже очень хорошо.
Я об этом и говорю. Горький пишет фразу и потом объясняет что он имеет в виду.
Картинка хорошая. Но меня тоже, как и Сергея, смущает море, которое "то отойдет от берега, то набежит". Это прилив и отлив, а набегает, в нашем понимании, волна. И потом, море то равнодушно, то бережно утешает,- явное противоречие. Может, море равнодушно, а волны утешают.
А море равнодушно, как обычно.
Волна то отойдет, то снова набежит.
И бережно, как кореш закадычный,
смывает боль с измученной души.
Спасибо большое. Я так и сделаю. Очень Вам признателен за то, что читаете мои стихи.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Эту книгу мне когда-то
В коридоре Госиздата
Подарил один поэт;
Книга порвана, измята,
И в живых поэта нет.
Говорили, что в обличьи
У поэта нечто птичье
И египетское есть;
Было нищее величье
И задерганная честь.
Как боялся он пространства
Коридоров! постоянства
Кредиторов! Он как дар
В диком приступе жеманства
Принимал свой гонорар.
Так елозит по экрану
С реверансами, как спьяну,
Старый клоун в котелке
И, как трезвый, прячет рану
Под жилеткой на пике.
Оперенный рифмой парной,
Кончен подвиг календарный,-
Добрый путь тебе, прощай!
Здравствуй, праздник гонорарный,
Черный белый каравай!
Гнутым словом забавлялся,
Птичьим клювом улыбался,
Встречных с лету брал в зажим,
Одиночества боялся
И стихи читал чужим.
Так и надо жить поэту.
Я и сам сную по свету,
Одиночества боюсь,
В сотый раз за книгу эту
В одиночестве берусь.
Там в стихах пейзажей мало,
Только бестолочь вокзала
И театра кутерьма,
Только люди как попало,
Рынок, очередь, тюрьма.
Жизнь, должно быть, наболтала,
Наплела судьба сама.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.