Грека рака изловил
И на радостях решил,
Что на весь знакомый мир
Учинит сейчас же пир.
Но из омута тут щука
Выплывает, вот так штука,
Открывает грозно рот,
Говорит: «Что за народ!
Ты со мной, брат, не шути.
Рака в реку возврати».
Кенгуру
Возле дома, на углу,
Объявился кенгуру.
Соляным столбом маячит,
То ль смеется, то ли плачет.
Может, он тут очутился
От того, что заблудился,
В зоосад попасть не смог…
Или всё наоборот:
Опостылел зоосад –
Он теперь свободе рад.
Нет, никак не разберу,
Что случилось с кенгуру.
Про веснушки
А у Насти хохотушки
На лице горят веснушки.
И однажды ей сосед,
Хитроватый старый дед,
Говорит серьезно очень,
А не так, чтоб между прочим:
«Если меньше хохотать,
Скоро будут пропадать
Конопушки на лице -
Станешь ты тогда, как все».
Нескушного сада
нестрашным покажется штамп,
на штампы досада
растает от вспыхнувших ламп.
Кондуктор, кондуктор,
ещё я платить маловат,
ты вроде не доктор,
на что тебе белый халат?
Ты вроде апостол,
уважь, на коленях молю,
целуя компостер,
последнюю волю мою:
сыщи адресата
стихов моих — там, в глубине
Нескушного сада,
найди её, беженцу, мне.
Я выучил русский
за то, что он самый простой,
как стан её — узкий,
как зуб золотой — золотой.
Дантиста ошибкой,
нестрашной ошибкой, поверь,
туземной улыбкой,
на экспорт ушедшей теперь
(коронка на царство,
в кругу белоснежных подруг
алхимика астра,
садовника сладкий испуг),
улыбкой последней
Нескушного сада зажги
эпитет столетний
и солнце во рту сбереги.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
