Лакшми не безобразина,
Просто живёт во Фрязино -
В городе, где балясины
И водят купать коня.
Работает мерчендрайзеом,
Читает ночами Драйзера,
А утром палёным "Кайзером"
Спаивает меня.
Не часто, только по пятницам,
Мы по аллеям прокатимся,
И на маникюр потратимся -
Ведь рук больше шести.
Когда же умчит поезд нас,
Скажу про ног её стройность -
И кайзеровое пойло
Заменит нам «вы» на «ты».
С ногами у Лакшми ладушки
И я ей шепну про лодыжки
Про икроножные мышцы,
Сексуальный изгиб стоп.
В ответ будет взгляд ласковый -
Поскольку читает классику,
Вкус у неё внекастовый -
И я попаду в топ.
Сойдём мы на дальней станции -
С песней, с индийскими танцами,
Пусть поезд без нас катится -
Лети, паровоз, лети!
С красивыми па и позами
Мы спустимся вниз, к озеру,
С кувшинками и розами,
И Лакшми начнёт грести.
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
