А я живу - за сладким чаем
Проходит жажда дней.
А я стихи все посвящаю
Лишь ей и только ей...
Она, как воля золотая
В закованных руках.
Она ни капельки не знает,
Что вся в моих стихах.
Что без нее, как сливы в яде,
Я высох и зачах -
Пишу в потертые тетради,
В альбомах, на клочках...
Но, что написано - ликует,
Сойдя с холодных рук.
Быть может, все опубликует
Когда-нибудь мой внук.
Тома на полку попадут
В забытый магазин.
Пусть будет еле продан тут
Лишь экземпляр один.
Она придет к себе домой
И с внучкой сделав чай,
Сошлется на свой век слепой,
Попросит – почитай.
И, как далекий огонек,
Сверкнет слеза одна.
И будет внучке невдомек,
О ком сверкнет она.
“О-да-се-вич?” — переспросил привратник
и, сверившись с компьютером, повёл,
чуть шевеля губами при подсчёте
рядов и мест.
Мы принесли — фиалки не фиалки —
незнамо что в пластмассовом горшке
и тихо водрузили это дело
на типовую серую плиту.
Был зимний вполнакала день.
На взгляд туриста, неправдоподобно-
обыденный: кладбище как кладбище
и улица как улица, в придачу —
бензоколонка.
Вот и хорошо.
Покойся здесь, пусть стороной пройдут
обещанный наукою потоп,
ислама вал и происки отчизны —
охотницы до пышных эксгумаций.
Жил беженец и умер. И теперь
сидит в теньке и мокрыми глазами
следит за выкрутасами кота,
который в силу новых обстоятельств
опасности уже не представляет
для воробьёв и ласточек.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
