А я живу - за сладким чаем
Проходит жажда дней.
А я стихи все посвящаю
Лишь ей и только ей...
Она, как воля золотая
В закованных руках.
Она ни капельки не знает,
Что вся в моих стихах.
Что без нее, как сливы в яде,
Я высох и зачах -
Пишу в потертые тетради,
В альбомах, на клочках...
Но, что написано - ликует,
Сойдя с холодных рук.
Быть может, все опубликует
Когда-нибудь мой внук.
Тома на полку попадут
В забытый магазин.
Пусть будет еле продан тут
Лишь экземпляр один.
Она придет к себе домой
И с внучкой сделав чай,
Сошлется на свой век слепой,
Попросит – почитай.
И, как далекий огонек,
Сверкнет слеза одна.
И будет внучке невдомек,
О ком сверкнет она.
Благодарю за каждую дождинку.
Неотразимой музыке былого
подстукивать на пишущей машинке —
она пройдёт, начнётся снова.
Она начнётся снова, я начну
стучать по чёрным клавишам в надежде,
что вот чуть-чуть, и будет всё,
как прежде,
что, чёрт возьми, я прошлое верну.
Пусть даже так: меня не будет в нём,
в том прошлом,
только чтоб без остановки
лил дождь, и на трамвайной остановке
сама Любовь стояла под дождём
в коротком платье летнем, без зонта,
скрестив надменно ручки на груди, со
скорлупкою от семечки у рта. 12 строчек Рыжего Бориса,
забывшего на три минуты зло
себе и окружающим во благо.
«Olympia» — машинка,
«KYM» — бумага
Такой-то год, такое-то число.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
