Взрослые многое терпят.
Обиды, зубную боль,
Голод и холод, и смерти.
Шрамы и раны и вдоль
И поперёк. И по коже.
И по наивной душе.
Взрослые веруют тоже
Не хуже чуднЫх глупышей
В чудо и в Деда Мороза,
В сны, Эльдорадо и фей.
Взрослые веруют тоже
В черствой наивной душе.
Только у них все иначе.
Так назовем - нелегально.
Взрослые тайно плачут,
Когда говорят - все нормально.
Внешне как будто не киснут.
Жизнь их, как строгий учебник.
И отгоняют мысли,
Что прилетит вдруг волшебник
В том голубом вертолете...
Нет - быть того не должно:
Чудо сегодня в пролете,
Чудо лишь только в кино...
Но, если вы вдруг увидете,
Что вдруг один пешеход
В очень растерянном виде
Вдруг под дождем идет
И словно вовсе не видит
Эти холодные капли -
Знать, его кто-то обидел
И он, возможно, плакал.
Плакал, возможно, о нем -
О том, кто его обидел.
И он идет под дождем,
Чтоб его слез не видели.
Вы не пройдите мимо.
Просто спросите: ты как?
В жизни ведь все поправимо.
И он ни просто чудак,
Которому нравится дождь
И вовсе не жаль плащ свой модный.
Дождь только летом хорош,
А так он всегда холодный.
Вы протяните руку
И посмотрите в глаза -
Может, там боль и мука
И вместо капель слеза.
Даже не зная, что делать,
Просто постойте рядом.
Ведь, для большого дела
Достаточно малого взгляда.
Просто, как в чудо, поверьте
В свой согревающий взгляд.
Взрослые многое терпят
И про все это молчат.
Может, и он не расскажет
Про горя безудержный сплин,
Пусть он поймет, что даже
В этом дожде не один.
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу - слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше - целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
