Знаешь, мы не одни.
Летит и болит душа...
Падающего — толкни,
рукой,
как воздушный шар.
Лети, лепесток, лети,
под куполом шапито,
не сущий, но во плоти —
лети, несмотря на то
что дни твои и труды
пока что не на виду,
и даже твой поводырь
уже не дудит в дуду.
Господи, упреди
кошек и голубей.
Можешь любить — люби,
а сможешь убить — убей.
Пари на своих ветрах
вне времени и страны,
пусть те, кто уходят в прах,
из праха и рождены,
пусть даже в твоём окне
уже не горят огни,
но падающего,
во мне
падающего, — толкни.
А здесь жила Петрова. Не могу
припомнить даже имени. Ей-Богу.
Покажется, наверное, что лгу,
а я – не помню. К этому порогу
я часто приближался на бегу,
но только дважды... Нет, не берегу
как память, ибо если бы помногу,
то вспомнил бы... А так вот – ни гу-гу.
Верней, не так. Скорей, наоборот
все было бы. Но нет и разговору
о чем-то ярком... Дьявол разберет!
Лишь помню, как в полуночную пору,
когда ворвался муж, я – сумасброд -
подобно удирающему вору,
с балкона на асфальт по светофору
сползал по-рачьи, задом наперед.
Теперь она в милиции. Стучит
машинкою. Отжившие матроны
глядят в окно. Там дерево торчит.
На дереве беснуются вороны.
И опись над кареткою кричит:
«Расстрелянные в августе патроны».
Из сумки вылезают макароны.
И за стеной уборная журчит.
Трагедия? О если бы.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
