Мы помним зиму. Я и ты.
Аквариумом вечной мерзлоты,
где выдох предпоследний индевеет,
обмёрзший лист качается на рее,
и мёртвый сон - тягучая нуга -
куда ни кинь - снега, снега, снега.
Потом забудь дышать, замри
и сфокусируйся на том, что есть внутри -
фантомной боли срезанных стеблей
и одиночестве до кончиков корней.
Но сотня дней прошла, как сотня тёмных лет.
И потихоньку растворяет свет
замёрзшую в стекло живую воду.
Почувствуешь системой корневой
её глоток - живой, опять живой.
А там уж ходу,
....................ходу,
....................... ходу!
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
