Из слов случайных
к исходу дня
в тетрадку тайно
впиши меня.
Учи на память,
вперёд веди,
неси как знамя,
тверди, тверди,
как заклинание
от бед и ссор,
как покаяние
за всякий вздор,
пока твой голос
на век не стих…
Я наг, я голый,
я – сон, я – стих!
Да , покарание это плохо. Если не «покаяние», то « как будто кару» - не?
Понятно что ещё и заклинание придётся менять, но и заклинанЬе это тоже не айс.
Иногда стихи и есть кара. Бывает они убивают поэта. Как убили Мандельштама...
Показалось противоречивым наличие в рамках одного завета "тайно впиши" и "неси как знамя". Хотя, с другой-то стороны, почем знать, какие невидимые знамена развеваются над головами идущих навстречу прохожих... А вообще - мощно, ритмично, эпично, цепляет.
до 35 лет я стихи вообще только в стол и писал, что не мешало мне их твердить (себе под нос, правда) и нести, как знамя с ощущением того, что они (стихи) вырывают меня из моего провинциального быта только тем, что д и приходят ко мне... А тайно впиши - это мнение окружающих, мол, нормальный мужик, а какую-то непонятную ерунду пишет...
Можно, конечно, попридираться. Например, заговор - ударение на первом слоге, то есть слово или выпадает из ритма или неправильно читается. Или зачем после наг писать голый, если это синонимы. Выходит, зачем-то придается особая важность наготе, раз дважды повторяется одно и то же. Но в целом хорошая работа.
Это подчёркивание... Как в анекдоте: Пьяный конферансье объявляет:
- А сейчас сионист Пидоров... Тьфу. Пианист Сидоров исполнит сонату Бетховена без ансамбля.
Сам бля! Во бля!
Шучу. Про "заговор" -нужно подумать, на ударении лохонулся.
Хорошо, только вы, пожалуйста, ля и прочее забивайте многоточиями. Комментарии - это не текст произведения. Здесь нельзя оправдать неформат художественной необходимостью.
ОК! Кстати, стих я поправил.
чтобы не было масло масленное можно написать:
Я сон, я голый,
я – крик, я – стих!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.