Об авторе: Родился в 1955 г. в гор. Изюм Харьковской обл. Украинской ССР. Поэт, писатель, публицист. Журналист. Автор многочисленных сборников стихов и прозы. Публикации в журналах «Арион», «Футурум АРТ», «День и ночь», «Крещатик», «Юность», «Дети Ра», «Плавучий мост» и др. Живёт в Братске, Иркутской области.
САША
У прошлого –
доброе лицо
мамы и бабушки.
У будущего –
еще добрее:
правнучки Саши!
* * *
Старею с внуком.
Нет интересней дела
На склоне лет.
* * *
Пляжное лето
Шапки из старых газет
Вернули в моду
* * *
Прячутся в тумане
Голые деревья…
Стыдятся наготы.
* * *
Мальчик весело
Целует снеговика
В морковный нос
ЯКУТИЯ
Мороз за пятьдесят,
Солнце примёрзло к небу,
Стремится за день
Дыханием сибиряков
Отогреться…
* * *
С горы на санках
С щенячьим восторгом
Врезался в детство
* * *
До чего мила
Крупная женщина
С маленьким черным платьем
В натруженных
Нежных руках!
* * *
А в мире беды
Люди ищут слова и
Горячего супа…
* * *
Новое время, не помня себя в истории,
подавилось ненькою Украиной,
не может разжевать пушечное мясо дня,
ни проглотить тихую ночь над Северским Донцом…
Время движется по непроходимым трущобам
цивилизации от руин к руинам
Славянска, который хотят спрятать
от прогрессивного человечества за тот свет…Но
в мире, где больше нет ни памяти,
а тем более памятных дат,
утром еще в полном здравии жив-был Бог,
а к вечеру вроде его больше нет,
всех поставит на место в истории
с ядерной мясорубкой бравый комбат,
который спасает, припрятав, душу свою
в гламурный бронежилет!
2017 год
* * *
день-дворняга
свернулся
в клубок ночи
на пороге моего дома
и ждёт
команды солнца
„фас“
бой утренних часов перебивает вечность!
* * *
Николаю Ерёмину
Родился – в рифму!
Учился – в рифму!
Женился – в рифму!
Нарожал детей – в рифму!
Дождался внуков и правнуков – в рифму!
Ищем рифму смерти!
Не рифмуемся!
* * *
Сколько женщин
полюбило после дуэли Пушкина…
Не здесь,
не сейчас,
не в его жизни…
А после, когда он стал нашим ВСЕМ…
………………………….
И теперь Александр Сергеевич мечется,
страдает от изобилия внимания
и не может остановить
свой нежный выбор
на одной-единственной 101 любви
из донжуанского списка бессмертного Поэта,
предложенного ему на все времена
от имени простой русской бабы – поэзии…
ВЕРЛИБР
Стихам стало плохо!
Муза вызвала «скорую помощь»:
Больные слова увезли в хирургию,
Где строкам удалили слабые рифмы!
Так ожили верлибры!
* * *
Здесь еще недавно работал доходно завод.
Но производство из-за кризиса остановилось.
Стены разрушились и местные жители
растащили остатки по кирпичикам во дворы,
Где построили подвалы, сараи, веранды,
а кое-кто даже дворец…
Экономическая жизнь в местности замедлилась,
Но не остановилась…
У каждой эпохи своё время разбрасывать
и собирать камни…
* * *
Наблюдаю:
На весеннее окно
Села бабочка
Из детства моего –
Крылышкует!
СТРАНИЦЫ ЗАВЕЩАНИЯ
И крыша мира не Памир,
А холмик на погосте.
Анатолий Лисица
Главные вершины и
Пригорки родины малой:
Могилы папы,
Мамы и бабушки,
Тестя, жены и тёщи…
Но себя прошу дочкам сжечь,
А пепел развеять!
И никакого холмика на погосте!
Нечего Памир смешить!
* * *
На дне
Воздушного океана
В могиле Земного шара
Летают люди –
Лётчики и космонавты Вселенной…
Бессмертие – наш космос!
* * *
Сижу один дома.
Никого не вижу.
Никому не вру!
КОРОЧЕ!
Мы вышли из истории – покурить!
* * *
Хочется ласки
женской…Пойду
постригусь!
20 ВЕК. Продолжительность жизни
Мой отец умер в 26.
Мама – в 40.
Бабушка – в 74.
Мне скоро 70.
Ещё чуть-чуть и
в нашей семье я –
ДОЛГОЖИТЕЛЬ!
ЭПИТАФИЯ
При всех обещал –
Из-под земли достану.
Так доставай!
Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.
Дева тешит до известного предела -
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела!
Ни объятья невозможны, ни измена.
* * *
Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.
Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
лишь согласное гуденье насекомых.
* * *
Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он - деловит, но незаметен.
Умер быстро - лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.
Рядом с ним - легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.
* * *
Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.
И от Цезаря далёко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники - ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.
* * *
Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела -
все равно что дранку требовать от кровли.
Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я - не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.
* * *
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, - или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
* * *
Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.
Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.
* * *
Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.
Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.
* * *
Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.
Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке - Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
март 1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
