Душа просила перемен,
но так, чтоб телу не по роже.
Хотя и это перемены тоже,
Но с фонарем в новьё не гоже,
Другим путь освещают всё же,
ведь мы не оли… ли-гофрен?
Да... так. Хотим мы перемен!
Когда меняется быстрее, кричим:
"Не надо! Все вернуть!"
Мы были младше и добрее,
и светел был наш путь.
И мы почти постигли суть.
...Неправда.
Путь предначертан, не изменишь.
Запомнишь в сотый раз другим,
грязь отойдет в густые тени -
все вспомним, перепишем, сохраним.
...Уже неправду.
Вот перемен пронесся ветер.
Переписал, перелистав.
Те взрослые, что были дети,
статьи узнали и устав.
Наш путь тернист, но все же светел?
Нам светит... верная звезда?
Где правда?
...Со звездой ушла.
Душа просила: без измен,
без боли, без огласки громкой
позволь мне среди этих стен,
которые построил только,
покойно, не желая зла,
прожить-дожить, что там осталось?
Ведь наша жизнь - такая малость
на фоне переписи лет.
...Так нет?
Сожгли себя почти дотла,
Догнать сложнее, чем догнаться,
А переменам несть числа…
И нежелание меняться
нас превращает тихо в тлен -
Я принял смерть от перемен.
...Вот это… дзен…
Казалось, внутри поперхнётся вот-вот
и так ОТК проскочивший завод,
но ангел стоял над моей головой.
И я оставался живой.
На тысячу ватт замыкало ампер,
но ангельский голос не то чтобы пел,
не то чтоб молился, но в тёмный провал
на воздух по имени звал.
Всё золото Праги и весь чуингам
Манхэттена бросить к прекрасным ногам
я клялся, но ангел планиды моей
как друг отсоветовал ей.
И ноги поджал к подбородку зверёк,
как требовал знающий вдоль-поперёк-
«за так пожалей и о клятвах забудь».
И оберег бился о грудь.
И здесь, в январе, отрицающем год
минувший, не вспомнить на стуле колгот,
бутылки за шкафом, еды на полу,
мочала, прости, на колу.
Зажги сигаретку да пепел стряхни,
по средам кино, по субботам стряпни,
упрёка, зачем так набрался вчера,
прощенья, и etc. -
не будет. И ангел, стараясь развлечь,
заводит шарманку про русскую речь,
вот это, мол, вещь. И приносит стило.
И пыль обдувает с него.
Ты дым выдыхаешь-вдыхаешь, губя
некрепкую плоть, а как спросят тебя
насмешник Мефодий и умник Кирилл:
«И много же ты накурил?»
И мене и текел всему упарсин.
И стрелочник Иов допёк, упросил,
чтоб вашему брату в потёмках шептать
«вернётся, вернётся опять».
На чудо положимся, бросим чудить,
как дети, каракули сядем чертить.
Глядишь, из прилежных кружков и штрихов
проглянет изнанка стихов.
Глядишь, заработает в горле кадык,
начнёт к языку подбираться впритык.
А рот, разлепившийся на две губы,
прощенья просить у судьбы...
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
