Посвящается всем заброшенным
детским оздоровительным лагерям
Все те же сосны... Им бы паруса -
Эх, были б лучшие суда на свете!
А в безоконных сирых корпусах
Насквозь лесной гуляет гулко ветер.
И гул его напоминает крики чаек,
Что бьются по заброшенным углам.
Я чувствую - ну как же ты скучаешь
По детским счастливым беспечным голосам!
Скучаешь много лет. Заброшенный, забытый,
Ты ни один тот голос не предал.
И корпуса твои плющом покрыты.
И плющ тот, как в безмолвие провал.
И то безмолвие, как для крыла экзема.
И как крыло, хлопочет дверь кривая.
Настало, друг, такое, видишь, время,
Когда хорошее средь сосен умирает.
Когда большое в тишине берёз
Ветшает на малёхенькие части.
И есть беда из детских тихих слез.
И есть из детских слез святое счастье.
Не выбор наш, чему сегодня быть.
Но где сейчас твои смешные дети?
Ах, эти сосны! Им уже не плыть
Быстрейшими судами на всём свете!
Смотрите, смен бесчисленных друзья -
Далёкий год в дверях разбитых замер.
Как жаль, что нам уйти нельзя
Туда обратно под худыми парусами...
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
