Тихий океан, нас торпедировали месяц назад...или сотни лет назад, я уже сбился со счёта. Проклятые японские торпеды...вскрыли борт крейсера, как консервную банку, и внутрь новейшего корабля хлынули море и смерть.
Ирония судьбы - зенитный крейсер, посланный сбивать японские пикировщики у Гуадалканала, пал жертвой подводной лодки. Команда уже давно отправилась туда же, под воду, куда нас так решительно пригласили, часть - в лужёных желудках акул, часть - добровольно и добросовестно сойдя с ума и прыгнув за борт спасательного плотика. Остался я (один?) и теперь уже не знаю - хочу ли я больше увидеть землю, или лестницу на небеса, пусть даже самые захудалые. Вполне возможно, что мне уже всё равно, и, что самое страшное - меня это не пугает.
...история абсолютно реальна. Крейсер "Джуно", потоплен в ноябре 1942 японской подводной лодкой, по стечению обстоятельств спасательные работы не проводились. Погибло более 700 человек, спасено 10.
Этот стих - про пропавших без вести с "Джуно", про затерянных в океане.
Ты всё ещё помнишь, как ночь шевелилась в сиреневом сумраке?
Как борт прогрызала волна?
Спасательный бот дрейфовал; на борту почти все уже умерли,
А тем, кто остался, в глаза плотоядно смотрела луна.
А те, кто остался - похожи на жёлтые листья осенние,
Им не повезло - они слишком сильны, чтобы взять и вот так -
От жажды, тоски и застывшего в тропиках времени...
Уйти. И теперь их покрыли солёная липкая плёнка и мрак.
Жара. Даже ночью - жара, видно небо решило заранее,
Что здесь уже много воды и не будет дождливо и ветренно;
Акулий плавник под луной заблестел светогранями -
Почти равнобедренный.
И чайки - гиены далёких морей, как летучие белые флаги,
Живым предложили почётную сдачу, военные почести,
Сьедая ушедших и тех, кто готовился только уйти,
Стирая свои имена с пожелтевшей бумаги.
Когда мы остались вдвоём, ты не помнишь? Возможно, неделю
Уже. Мы с тобой говорим о погоде, я полон здоровья и сил.
С таким собеседником всё нипочём, даже то, что обильно потею,
И секс свой последний с шалавой в отеле уже подзабыл.
Одно только "но" - ты живёшь только в найденном мною на палубе зеркале.
И что же, выходит тогда, будто я - это ты? Или ты - это я? Ты мне только не ври.
Тогда почему у меня так лицо исковеркано
Как маска безумца? и вот ещё что...
Почему мои губы и руки в засохшей крови?
Того вы мужа, что приятна зрите
Лицом, что в сладких словах, клянись небом,
Дружбу сулит вам, вы, друзья, бегите! —
Яд под мягким хлебом.
Если бы сердце того видеть можно,
Видно б, сколь злобна мысль, хоть мнятся правы
Того поступки, и сколь осторожно
Свои таит нравы.
Помочи в нуждах от него не ждите:
Одному только он себе радеет;
Обязать службой себе не ищите:
Забывать умеет.
Что у другого в руках ни увидит,
Лишно чрезмерно в руках тех быть чает
И неспокойным сердцем то завидит:
Все себе желает.
Когда вредить той кому лише сможет,
Вредит, никую имея причину;
Сильно в несчастье впадшему поможет
Достичь злу кончину.
Ни седина честна, ни святость сана,
Ни слабость пола язык обуздати
Его возможет; вся суть им попрана,
Всех обыкл пятнати.
Кому свое с ним счастие благое
Не дало знаться, хоть хул убегает.
Божие имя щадит он святое,
Что бога не знает.
О царю небес! иже управляешь
Тварь всю, твоими созданну руками,
Почто в нем наши язвы продолжаешь?
Просим со слезами —
Пусти нань быстры с облак твои стрелы,
Законоломцам скованны в погибель,
И человеческ радостен род целый
Узрит его гибель.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
