Тихий океан, нас торпедировали месяц назад...или сотни лет назад, я уже сбился со счёта. Проклятые японские торпеды...вскрыли борт крейсера, как консервную банку, и внутрь новейшего корабля хлынули море и смерть.
Ирония судьбы - зенитный крейсер, посланный сбивать японские пикировщики у Гуадалканала, пал жертвой подводной лодки. Команда уже давно отправилась туда же, под воду, куда нас так решительно пригласили, часть - в лужёных желудках акул, часть - добровольно и добросовестно сойдя с ума и прыгнув за борт спасательного плотика. Остался я (один?) и теперь уже не знаю - хочу ли я больше увидеть землю, или лестницу на небеса, пусть даже самые захудалые. Вполне возможно, что мне уже всё равно, и, что самое страшное - меня это не пугает.
...история абсолютно реальна. Крейсер "Джуно", потоплен в ноябре 1942 японской подводной лодкой, по стечению обстоятельств спасательные работы не проводились. Погибло более 700 человек, спасено 10.
Этот стих - про пропавших без вести с "Джуно", про затерянных в океане.
Ты всё ещё помнишь, как ночь шевелилась в сиреневом сумраке?
Как борт прогрызала волна?
Спасательный бот дрейфовал; на борту почти все уже умерли,
А тем, кто остался, в глаза плотоядно смотрела луна.
А те, кто остался - похожи на жёлтые листья осенние,
Им не повезло - они слишком сильны, чтобы взять и вот так -
От жажды, тоски и застывшего в тропиках времени...
Уйти. И теперь их покрыли солёная липкая плёнка и мрак.
Жара. Даже ночью - жара, видно небо решило заранее,
Что здесь уже много воды и не будет дождливо и ветренно;
Акулий плавник под луной заблестел светогранями -
Почти равнобедренный.
И чайки - гиены далёких морей, как летучие белые флаги,
Живым предложили почётную сдачу, военные почести,
Сьедая ушедших и тех, кто готовился только уйти,
Стирая свои имена с пожелтевшей бумаги.
Когда мы остались вдвоём, ты не помнишь? Возможно, неделю
Уже. Мы с тобой говорим о погоде, я полон здоровья и сил.
С таким собеседником всё нипочём, даже то, что обильно потею,
И секс свой последний с шалавой в отеле уже подзабыл.
Одно только "но" - ты живёшь только в найденном мною на палубе зеркале.
И что же, выходит тогда, будто я - это ты? Или ты - это я? Ты мне только не ври.
Тогда почему у меня так лицо исковеркано
Как маска безумца? и вот ещё что...
Почему мои губы и руки в засохшей крови?
Витюра раскурил окурок хмуро.
Завернута в бумагу арматура.
Сегодня ночью (выплюнул окурок)
мы месим чурок.
Алена смотрит на меня влюбленно.
Как в кинофильме, мы стоим у клена.
Головушка к головушке склонена:
Борис — Алена.
Но мне пора, зовет меня Витюра.
Завернута в бумагу арматура.
Мы исчезаем, легкие как тени,
в цветах сирени.
...................................
Будь, прошлое, отныне поправимо!
Да станет Виктор русским генералом,
да не тусуется у магазина
запойным малым.
А ты, Алена, жди милого друга,
он не закончит университета,
ему ты будешь верная супруга.
Поклон за это
тебе земной. Гуляя по Парижу,
я, как глаза закрою, сразу вижу
все наши приусадебные прозы
сквозь смех сквозь слезы.
А прошлое, оно непоправимо.
Вы все остались, я проехал мимо —
с цигаркой, в бричке, еле уловимо
плыл запах дыма.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
