Тося сидит на диване с дырой в груди -
да, невозможно, нелепо, и холодит
спину, теперь не прикрытую кем-то нужным.
Тося не плачет - не может, не помнит как.
Воздуха мало. Насыпал в глаза песка
кто-то недобрый. Расплывчато всё, недужно.
Можно бродить по квартире, смотреть в окно,
жизнь-диафильм, кадр за кадром, так проще, но
не интересно, и фото - секунды счастья -
словно насмешка, смотри и перебирай
прошлого чётки, такая теперь игра,
хочешь прощай, ну а хочешь опять прощайся.
Было, да сплыло. Любил, разлюбил. Вот так.
Солнце уснуло в шиповниковых кустах,
завтра взойдёт с расцарапано-красной рожей.
Тося свободна, свобода её остра.
И от свободы в груди у неё дыра…
Странно - не жить, но при этом не умирать,
если так больно, что даже дышать не можешь.
Разгуляется плотник, развяжет рыбак,
стол осядет под кружками враз.
И хмелеющий плотник промолвит:
«Слабак, на минутку приблизься до нас».
На залитом глазу, на глазу голубом
замигает рыбак, веселясь:
«Напиши нам стихами в артельный альбом,
вензелями какими укрась.
Мы охочи до чтенья высокого, как
кое-кто тут до славы охоч.
Мы библейская рифма, мы «плотник-рыбак»,
потеснившие бездну и ночь.
Мы несли караул у тебя в головах
за бесшумным своим домино
и окно в январе затворяли впотьмах,
чтобы в комнату не намело.
Засидевшихся мы провожали гостей,
по углам разгоняли тоску,
мы продрогли в прихожей твоей до костей
и гуляем теперь в отпуску...»
1990
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
