Зла не хватает.
Оно в дефиците всегда.
Только однажды войдёт в резонанс
с частотой всех моих колебаний,
когда от добра не останется даже следа,
а лишь силуэт непонятно откуда –
на фоне наполненной ванны
и бритвы опасной на полке зеркальной,
где рядом шампунь и бальзамы.
Но всё это блеф
и, в общем-то, ерунда.
Мне сказали когда-то –
наплачешься от доброты.
Я им говорила, не верю,
добро это то, что другим, а себе – ничего.
В этом смысл, это что-то от Бога.
Святая наивность!
И била наотмашь красивая жизнь –
то мордой в асфальт, то в кусты,
и до крови стирались подошвы.
А злоба копилась. И – долго.
Осталась – к родным доброта,
к другим – как когда, по чутью и с оглядкой.
И первые строчки стихов в синей общей тетрадке,
и много вопросов,
которые и по сей день без ответов...
И злости теперь не хватает
На грамм доброты, чистой, нетто.
Дуальность сжигает мосты и живые нейроны.
На полке зеркальной теперь – крем для век,
пистолет
и патроны.
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
