Деревья обречённо изображают осень,
а мы с тобой на пару стоим у двух дорог.
И ветер гонит тучи, задирист и несносен,
и день идёт сутулясь - устал, простыл, продрог.
Вот говорят, на солнце и то бывают пятна,
кому-то стало скучно - и он их отыскал.
А было всё в порядке, размеренно, понятно.
Уверенность, стабильность, достаток и тоска.
На каждого полнеба казалось слишком много.
По маленькой синице, по горсточке пшена -
и хватит, и довольно. Вот коврик у порога.
И розы вдоль тропинки, и в доме тишина.
Мы к этому стремилась? Мы этого хотели?
Ни сквозняков, ни звуков. Блэкаут, серый цвет.
Престижная работа, холодные постели.
Мы роботы, машины - сто двадцать первый век…
Деревья обречённо изображают осень,
застиранное небо в прорехах облаков.
Мы слишком много помним и ни о чём не просим.
Уходят две дороги в далёко-далеко…
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
