Зима. Декабрь. Снег на крышах.
Дощатый домик. Край села.
«Давай скорей наденем лыжи,
Чтобы вернуться до темна».
Снег пеленой между стволами.
Косым лучом пронизан лес.
А где-то в далеке столбами
Дымятся трубы до небес.
А лес притих. Лишь только птица
Вдруг пролетит между ветвей,
А на полянке копошится
У шишки стайка снегирей.
А иногда от кочки к кочке
Тянулся ровный лисий след.
А по осинникам цепочки
Пушистых белок-непосед.
Так шли, спускаясь и взбираясь.
Он впереди, она за ним.
Друг другу изредка бросая:
«Послушай!» или «Посмотри!»
Смеркалось. Солнце стало низко.
Пора вернуться. Вот и дом.
Умылись. Ужин без изыска.
И в койки… Каждый о своём.
Они уже давно знакомы:
Прошла пора первой любви.
Хотелось ей жить в общем доме
И в нём ласкать детей своих.
В гостях перед его друзьями
Ей надоело быть никем.
И часто не спалось ночами
От этих горестных проблем.
А он вполне и так был счастлив:
Она же с ним и хороша.
Любви в нём искры не угасли –
Живи свободно, не спеша.
Он сладко спал. Проснулся поздно.
Её постель была пуста.
Взял сигарету в рот нервозно,
Так и не поняв ни черта.
преуспел я в искусстве в котором
я катоном не слыл никогда
А.Ц.
снится мне собеседник усталый араб
с кем визином закапав моргала
мы дымим косяком разливая шарап
восседая на пнях у мангала
он грассирует мне сотоварищ и брат
повертев шампурами при этом
все что нужно не брить никогда бакенбард
чтобы стать гениальным поэтом
и хохочет и кашляет и говорит
размахавшись обрывком картонным
ты дружище зазря обнаглевший на вид
если слыть захотелось катоном
ведь запомнить пора навсегда и давно
раз приспичило жить печенегом
быть поэтами в скорбной россии дано
лишь евреям шотландцам и неграм
и немедленно выпили ты закуси
без закуски нельзя на руси
папиросу смочивши голодной слюной
с хитрым прищуром смотрит мне в оба
поделись произносит степенно со мной
не боишься ли бога и гроба
как тебе современники головы чьи
в бытовой лихорадке сгорая
не узнают о чем ты бормочешь в ночи
понапрасну пергамент марая
напрягая поставленный мозг на вопрос
умным фасом сократа являя
я пускаю поэту густой паровоз
вот такие слова добавляя
я о том бормочу от волненья багров
что страшнее чем черви и ящик
то что много в окрестной природе богов
но из них никого настоящих
и немедленно дунули слышишь родной
ты скрути нам еще по одной
и продолжил ожиданно я и впопад
мастеря смолянистую пятку
мол из всех существующих в мире наград
я избрал карандаш и тетрадку
говорил вот и юности стало в обрез
но покуда мне муза невеста
я живу не тужа только скучно мне без
но конкретно чего неизвестно
улыбнулся аэс папиросу туша
ну тогда протянул не спеша
не гонись ни за девками ни за баблом
ни за призрачным звоном медалей
но в семье многолюдной не щелкай ерблом
чтоб в него ненароком не дали
не победой судьба а бедой наградит
и душой от озноба дрожащей
только чаще грызи алфавитный гранит
ненадежные зубы крошащий
чем гранит неприступней тем зубы острей
ну взрывай черт возьми побыстрей
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
