Хо, хо..) Высший класс. Но это не твоё, это того, который в тебе сидит ;-)
Но тот, которыйво мне сидит, считает что он истребитель)
Спасибо, Наташа)
Я тоже не всё понял, хотя стих мне понравился. Образы голого сокола с "членом в носке" и полёта в далёкий Анкоридж создают абсурдный контраст: от бытовой пошлости к романтике путешествия. Тут пример поэтического абсурда, где логика уступает место причудливым образам и повторениям. Оно напоминает шутливую оду полёту, но с уклоном в сюрреализм.
Да, правильно. Там и не нужно ничего понимать. Стишки вообще нужно пореже понимать, но почаще воспринимать такими, какие они есть)
Спасибо!
Ой, это ж красота. Носки - наше всё.
Анкоридж отдыхает))
Это да. Холодно становится. Без носков никак)
Спасибо, Тами)
видят школы все, видит каждый колледж,
что оседлан стерх и летит в Анкоридж!
Грусть-тоска в Лас Вегасе, смотрит вслед Анкоридж -
Я уже в троллейбусе, за окном Воронеж.
Москва прекрасна - не поспоришь,
Что там Нью-Йорк или Анкоридж! )
Привет, Володь
Прикольно
Здаеця мне, что сокОла, который ни разу не птица, мы уже обсуждали)
Игорь, привет)
СокОл он ведь из поговорки, в которой он гол как
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.