Дождь заливает стекло машины,
еду к тебе, на душе паршиво,
кошки внутри не скребут, а воют.
Нас же пока ещё двое... Двое?
Те же звонки, смс-ки те же.
Карандашей не сломались стержни -
мы рисовали вино и свечи,
взгляды, касания, губы, плечи,
книгу и плед, воскресенье в парке,
зиму - недолгой, а лето - жарким,
уток прожорливых, пруд заросший,
белый песок, сарафан в горошек,
дождь за окном, сериал в обнимку,
спальню, в которой глядят со снимков
копии нас, но чуть-чуть моложе,
утренний чай, поцелуй в прихожей...
Мы рисовали? Рисуем? Руки
не опустились - устали. Рубим
чаще с плеча или с плеч, неважно.
Дни бестолковы, скучны, бумажны,
словно за нас уже всё решили...
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.
Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.