Образование немного похоже на венерическую болезнь: оно делает тебя непригодным для множества должностей, и к тому же ты испытываешь непреодолимое желание передать его другим.
Первый был явно флейтой:
заливался, шептал, свистел.
Обещал мне Мальту, давал обеты,
обаял Эрота, чтобы тот не жалел стрел.
Но пассажи и трели не долго звенели –
воздух вышел быстро, запал пропал.
Улетела флейта, наплевав на стрелы,
в тишине оставив мой скромный зал.
По контрасту связалась я с контрабасом:
основательным и серьёзным. А как он басил…
Я плыла от голоса, торса, массы.
Но такой демагог (уровень бог) – бесил!
От него бежала быстрее лани
по ретритам, регрессиям, барам – вдруг
из тумана выныривает статный, ладный –
словно клапан, запала на касания этих рук.
Он был ослепительный, очень шумный,
непредсказуемый, дерзкий, как саксофон.
Подругам казалось – не очень умный.
Но такой улётный – хоть в крик, хоть в стон.
Уносил в стратосферу, бросал в ущелья,
то визжал, то мурлыкал безумный джаз.
А потом исчез – осталось похмелье,
рубец на сердце. Ну всё, я пас.
Держалась долго, брала аскезы,
лечилась Моцартом, Дебюсси.
Была неприступна, тверда железно,
лишь о покое могла просить.
И вот однажды, когда надежда
проникла в душу, сменив печаль,
неся с собой безлимит на нежность,
меня нашёл человек-рояль.
Сдав все свои экзамены, она
к себе в субботу пригласила друга,
был вечер, и закупорена туго
была бутылка красного вина.
А воскресенье началось с дождя,
и гость, на цыпочках прокравшись между
скрипучих стульев, снял свою одежду
с непрочно в стену вбитого гвоздя.
Она достала чашку со стола
и выплеснула в рот остатки чая.
Квартира в этот час еще спала.
Она лежала в ванне, ощущая
всей кожей облупившееся дно,
и пустота, благоухая мылом,
ползла в нее через еще одно
отверстие, знакомящее с миром.
2
Дверь тихо притворившая рука
была - он вздрогнул - выпачкана; пряча
ее в карман, он услыхал, как сдача
с вина плеснула в недрах пиджака.
Проспект был пуст. Из водосточных труб
лилась вода, сметавшая окурки.
Он вспомнил гвоздь и струйку штукатурки,
и почему-то вдруг с набрякших губ
сорвалось слово (Боже упаси1
от всякого его запечатленья),
и если б тут не подошло такси,
остолбенел бы он от изумленья.
Он раздевался в комнате своей,
не глядя на припахивавший потом
ключ, подходящий к множеству дверей,
ошеломленный первым оборотом.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
