Ты – моя виртуальность.
Поглотил водоворот
Твоих слов, откровений и нот.
Зазеркалье - вторая реальность
Той прозрачности, нежности слов,
Той открытости боли и веры,
Откровений без грани, без меры,
Той воздушной реальности снов.
Я люблю? – как узнать эту боль?
Виртуальность – миф иль реальность?
Плачет, ждет и мечтает Ассоль,
Смерть Русалки, как плата, как данность,
И цветов запоздалых букет
Прорастает сквозь камня твердыню, –
Мы с тобой, мы навеки отныне, –
Нас Вселенной связал Интернет!
Эдельвейсов, цветов на вершине,
Нарвала бы на пике любви!
Но не встретиться нам, - сердце стынет -
Все твержу: «Селяви…селяви…».
Ты шагаешь, шагаешь с карниза
И, упав, умираешь от ран…
Удержу, засвечу я экран!
Прошепчи только тихо: «Луиза...»,
Прошепчи только: «Где ты, Луиза?..»,
Позови! Лишь кивни головой! –
Я готова идти за тобой,
Не нужны ни билеты, ни виза!
Эдельвейсов, цветов на вершине,
Нарвала бы на пике любви!
Но не встретиться нам, – сердце стынет –
Все твержу: «Селяви...селяви…».
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
(Перевод Юрия Вронского)
Будут сладкими ливни, будет запах полей,
И полет с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоет, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы.
(Перевод Михаила Рахунова)
Оригинал:
There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
