Глупая красота — не красота. Вглядись в тупую красавицу, всмотрись глубоко в каждую черту лица, в улыбку ее, взгляд — красота ее превратится мало-помалу в поразительное безобразие
Зима пришла из синей дали,
И слякоть заменил мороз,
Убрали в антресоль сандали,
На остановке десять поз
Сменили, долго нет трамвая,
Дрожат-желтеют фонари,
Вороны скачут, замерзая,
Декабрь проник в календари,
Машины пробкою в бутылке
Измяли, очернив сугроб,
Промёрзнув, словно в морозилке,
Сменили клёны гардероб,
Лапатый снег как смысл жизни
Кружит безвольно на ветру
И от рождения до тризны,
Всем щедро раздаёт хандру.
Хандра горстями, вместо счастья,
Всё ни по чём, пришёл трамвай,
Часы замёрзли на запястье,
Рисует на стекле бонсай
Мороз, и ты рисуешь тоже
По инею скребёшь гвоздём ,
А за окном скользит прохожий,
В гостеприимный гастроном,
Пускай, а ты пойдешь в пятеру,
Что возле дома, за углом,
Затем домой, задёрнешь штору,
И всё отложишь на потом.
На кухне поругаешь власти,
Нальёшь в пельмени майонез,
Пусть снова за окном ненастье,
Кружат снежинки полонез,
Тебе плевать, тепло и сыто,
Чудесный вечер, скоро ночь,
И гладко перед сном побритый,
Ты прожил этот день точь в точь,
Совсем как перед этим, в среду,
Мороз , трамвай и снегопад,
Не думая, идёшь по следу,
Без осмысленья, наугад...
Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
- Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем,- и через плечо поглядела.
Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, - идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса - не поймешь, не ответишь.
После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.
Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке;
В каменистой Тавриде наука Эллады - и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.
Ну, а в комнате белой, как прялка, стоит тишина,
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала.
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена,-
Не Елена - другая, - как долго она вышивала?
Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.
11 августа 1917, Алушта
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
