Слово «мы» болит, заживать не хочет.
У судьбы ужасно корявый почерк,
словно был придуман для одиночек.
Подбери кисель ослабевших мышц.
Вновь на старт - бежать километры дней, и
почему-то кажется всё длиннее
эта трасса. Серый рассвет бледнеет.
И пищит в груди заводная мышь,
прогрызая ход, и другой, и третий.
Ты один на маленькой злой планете.
Пробегаешь город насквозь, ответив
на сто тридцать тысяч пустых звонков.
А один, единственно нужный, робкий,
заблудился где-то в гудках коротких
и, устав стоять в бесконечной пробке,
на трамвай запрыгнул и был таков.
Финиш близко. Будет за кем победа -
как всегда, неясно, и приз неведом.
Ты б сейчас с пристрастием пообедал,
и разбитым телом обнял кровать.
Только не работает эта схема,
и сопит старательно память-Хемуль:
собирает марки, не зная, где мы
сможем лето врозь
перезимовать...
Нелегкое дело писательский труд –
Живешь, уподобленный волку.
С начала сезона, как Кассий и Брут,
На Цезаря дрочишь двустволку.
Полжизни копить оглушительный газ,
Кишку надрывая полетом,
Чтоб Цезарю метче впаять промеж глаз,
Когда он парит над болотом.
А что тебе Цезарь – великое ль зло,
Что в плане латыни ему повезло?
Таланту вредит многодневный простой,
Ржавеет умолкшая лира.
Любимец манежа писатель Толстой
Булыжники мечет в Шекспира.
Зато и затмился, и пить перестал –
Спокойнее было Толстому
В немеркнущей славе делить пьедестал
С мадам Харриет Бичер-Стоу.
А много ли было в Шекспире вреда?
Занятные ж пьесы писал иногда.
Пускай в хрестоматиях Цезарь давно,
Читал его каждый заочник.
Но Брут утверждает, что Цезарь – говно,
А Брут – компетентный источник.
В карельском скиту на казенных дровах
Ночует Шекспир с пораженьем в правах.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
