Я иду к тебе, и со мной идут
кособокий дом, пёс - упрямый ждун,
и тобой посаженный тонкий дуб
догоняет споро.
Не гоню обратно ни дом, ни пса,
обнимаю дуб и не шлю в леса.
Вот такие сказки и чудеса -
не поверить впору.
У меня с собой дождевик и нож,
сухари и карта. На карте - ложь,
что тебя здесь нет, ты нигде не ждёшь,
что ушёл куда-то.
Хорошо, что пёс не читает карт.
Хорошо, что дом не читает карт.
Хорошо, что дуб не читает карт.
И не верят картам.
По дороге мы будем говорить:
прилетят зимой снова снегири,
соловьи весной с ночи до зари
станут петь, как раньше.
А ещё о том, что к тебе дойду,
и со мной дойдут пёс - упрямый ждун,
кособокий дом и подросший дуб,
и рассвет вчерашний.
А когда дойду, ты прошепчешь: «Да,
я тебя так долго, так трудно ждал,
думал, что не свидимся никогда.»
Я скажу: «Ну, что ты?
Мы теперь с тобой, ты не одинок...»
... дом скрипит крыльцом, пёс сидит у ног,
рядом дуб притих. Лавка, стол, венок.
И лицо на фото.
Да, стихотворение прекрасное, но мне концовка показалась вдруг слишком прямолинейной, причем именно только самая последняя строчка "и лицо на фото", не могу пока понять почему. Как то она выбилась из духа, что ли, стиха.
А может и не показалась)
Спасибо!
Я поняла почему; стихотворение полно внутренней жизни, оно дрожит, чувствует, как и его герой, последняя строчка это трепет останавливает, как пуля, или, как лбом в неё ударяешься, "венка", по моему достаточно, а рифмой можно пренебречь, это не главное, или заменить как то последнюю строчку (лучше всего мне кажется было бы продолжение разговора, может приветствие.. не знаю). И у меня слезы даже подступили, чего почти никогда не случается, и сюжет вроде такой традиционно частый, а вот ведь.. Вы просто молодец.
Благодарю Вас!
Даша, ты знаешь мое отношение к твоим стихам)
А этот стих, вообще, как молитва. Финал, такой неожиданный, особенно мне понравился.
Баллы кончились.
А если:
И лицо на фото - ты не одинок...
Зарифмуется с венком
Прямо, как сценарий мультфильма.
Очень хорошо.
Луиза, спасибо большое!
Фото там рифмуется с что ты)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.