Я иду к тебе, и со мной идут
кособокий дом, пёс - упрямый ждун,
и тобой посаженный тонкий дуб
догоняет споро.
Не гоню обратно ни дом, ни пса,
обнимаю дуб и не шлю в леса.
Вот такие сказки и чудеса -
не поверить впору.
У меня с собой дождевик и нож,
сухари и карта. На карте - ложь,
что тебя здесь нет, ты нигде не ждёшь,
что ушёл куда-то.
Хорошо, что пёс не читает карт.
Хорошо, что дом не читает карт.
Хорошо, что дуб не читает карт.
И не верят картам.
По дороге мы будем говорить:
прилетят зимой снова снегири,
соловьи весной с ночи до зари
станут петь, как раньше.
А ещё о том, что к тебе дойду,
и со мной дойдут пёс - упрямый ждун,
кособокий дом и подросший дуб,
и рассвет вчерашний.
А когда дойду, ты прошепчешь: «Да,
я тебя так долго, так трудно ждал,
думал, что не свидимся никогда.»
Я скажу: «Ну, что ты?
Мы теперь с тобой, ты не одинок...»
... дом скрипит крыльцом, пёс сидит у ног,
рядом дуб притих. Лавка, стол, венок.
И лицо на фото.
Облетали дворовые вязы,
длился проливня шепот бессвязный,
месяц плавал по лужам, рябя,
и созвездья сочились, как язвы,
августейший ландшафт серебря.
И в таком алматинском пейзаже
шел я к дому от кореша Саши,
бередя в юниорской душе
жажду быть не умнее, но старше,
и взрослее казаться уже.
Хоть и был я подростком, который
увлекался Кораном и Торой
(мама – Гуля, но папа – еврей),
я дружил со спиртной стеклотарой
и травой конопляных кровей.
В общем, шел я к себе торопливо,
потребляя чимкентское пиво,
тлел окурок, меж пальцев дрожа,
как внезапно – о, дивное диво! –
под ногами увидел ежа.
Семенивший к фонарному свету,
как он вляпался в непогодь эту,
из каких занесло палестин?
Ничего не осталось поэту,
как с собою его понести.
Ливни лили и парки редели,
но в субботу четвертой недели
мой иглавный, игливый мой друг
не на шутку в иглушечном теле
обнаружил летальный недуг.
Беспокойный, прекрасный и кроткий,
обитатель картонной коробки,
неподвижные лапки в траве –
кто мне скажет, зачем столь короткий
срок земной был отпущен тебе?
Хлеб не тронут, вода не испита,
то есть, песня последняя спета;
шелестит календарь, не дожит.
Такова неизбежная смета,
по которой и мне надлежит.
Ах ты, ежик, иголка к иголке,
не понять ни тебе, ни Ерболке
почему, непогоду трубя,
воздух сумерек, гулкий и колкий,
неживым обнаружил тебя.
Отчего, не ответит никто нам,
все мы – ежики в мире картонном,
электрическом и электронном,
краткосрочное племя ничьё.
Вопреки и Коранам, и Торам,
мы сгнием неглубоким по норам,
а не в небо уйдем, за которым,
нет в помине ни бога, ни чё…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
