Нет такой глупости, которой бы не рукоплескали, и такого глупца, что не прослыл бы великим человеком, или великого человека, которого не обзывали бы кретином
Ну как тебя мне приручить?
Ты словно ветер.
Весенний. Легкий. Поднимавший стужу
Из молодых сорвавшихся соцветий.
Ты майский ветер, всколыхнувший душу.
Ну как тебя возможно приручить…
Ну как тебя мне обуздать?
Ты словно волны -
Наяды лёгкие у летнего прибоя.
Бросай монетку – захотят, исполнят.
Ты нежность волн любимого мной моря.
Ну кто тебя желает обуздать…
Ну как тебя до гроба не любить?
Ты не моя.
Ты не моя до этого же гроба.
И позабыть тебя не в силах я.
Чтоб позабыть тебя, мне нужно слишком много
Седых дождей, пленительных снегов,
Февральских лун, сентябрьского солнца,
Опасных чужедальних берегов,
С водой забвенья призрачных колодцев,
Открытых слов, зачеркнутых со злостью,
Перед ответом сброшенных звонков,
И одиночества, подвешенного гроздью
Над всем периметром изнеженных фронтов.
Молитв на метанойю не растратить.
И ты лишь та, что на Земле простит.
Но чтоб простить тебя, мне на Земле не хватит
Всех существующих и будущих молитв.
Одно у вечности бескрылой неизменчиво,
Что не прикрыть, не скрыть, не перекрыть:
Столикий яд – единственная женщина,
Которую не в силах я забыть.
Один вопрос себе я задаю,
Чтоб не судить судьбу-злодейку строго:
Как быть с тобой, коль ты в святом раю
Однажды не послушалась и Бога?
Как быть с тобой, коль ты горда, как ветер,
Коль ты сильна, как волны синей глуби.
Как без тебя, коль всё в тебе на свете
Лишь больно ранит, но совсем не губит?
И Бог мне шепчет - мы с ней были грубы,
Остался кто в раю, кто на краю.
И Бог тебя все так же нежно любит.
И я тебя бессовестно люблю…
Серый коршун планировал к лесу.
Моросило, хлебам не во зло.
Не везло в этот раз Ахиллесу,
Совершенно ему не везло,
И копье, как свихнувшийся дятел,
Избегало искомых пустот.
То ли силу былую утратил,
То ли Гектор попался не тот.
Не везло Ахиллесу – и точка.
Черной радуги мокли столпы.
И Терсит, эта винная бочка,
Ухмылялся ему из толпы.
Тишина над судами летела,
Размывала печаль берега.
Все вернее усталого тела
Достигали удары врага.
Как по липкому прелому тесту
Расползались удары меча.
Эта битва текла не по тексту,
Вдохновенный гекзаметр топча.
И печаль переполнила меру,
И по грудь клокотала тоска.
Агамемнон молился Гомеру,
Илиаде молились войска.
Я растягивать притчу не стану,
Исходя вдохновенной слюной.
В это утро к ахейскому стану
Вдохновенье стояло стеной.
Все едино – ни Спарты, ни Трои,
Раскололи кифару и плуг.
Мы одни среди пролитой крови,
Мы одни – посмотрите вокруг.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
