Я не откажусь снова прожить свою жизнь от начала до конца. Я только попрошу права, которым пользуются авторы: исправить во втором издании ошибки первого
Смех пустоты и смех любви похожи,
И в каждом поцелуе — ожидание конца.
Но ты в любимом сердце не прохожий;
Сходить не больно только с равнодушного крыльца.
Ничто не вечно, но пока ты рядом,
Пока мы делим поровну сердечный этот звон,
Мне больше ничего, поверь, не надо
И пустота безмолвная — всего лишь страшный сон.
***
Как безрадостна жизнь без врагов и друзей!
Как тосклива душа, где ни капли огня!
Ты лишишься покоя, придя в тот музей,
Что я создал. Сужается мир до окна.
Я не знаю, зачем избегаю себя,
Почему не люблю, не мечтаю, не жду.
Постарела душа и почти что слепа.
Промелькнули года. Но Delete я не жму.
Эта жизнь так зыбка, эфемерна, шатка.
А душа — заключённая в лагере тьмы —
Безо всяких царапин и ссадин жутка.
Без весенних чудес обесцвечены сны.
***
Зайти за черту как сознаньем упасть
На самую острую бритву,
В безумстве навек, без остатка пропасть…
Пока ты читаешь молитву,
Всего лишь за несколько тихих минут
Господь, все границы стирая,
Обходит планету, и кровь, как мазут,
Густеет, шаги собирая.
***
По мёртвым молясь и живым,
Пред взявшими боль образами,
Простите своим и чужим
Всё то, в чём повинны вы сами.
Всей кровью стучитесь в сердца,
Чтоб вас непременно впустили.
Когда б ни ушли вы с крыльца,
Не тратьте Создателя силы.
Ю. Сандул. Добродушие хорька.
Мордашка, заострявшаяся к носу.
Наушничал. Всегда – воротничок.
Испытывал восторг от козырька.
Витийствовал в уборной по вопросу,
прикалывать ли к кителю значок.
Прикалывал. Испытывал восторг
вообще от всяких символов и знаков.
Чтил титулы и звания, до слез.
Любил именовать себя «физорг».
Но был старообразен, как Иаков,
считал своим бичем фурункулез.
Подвержен был воздействию простуд,
отсиживался дома в непогоду.
Дрочил таблицы Брадиса. Тоска.
Знал химию и рвался в институт.
Но после школы загремел в пехоту,
в секретные подземные войска.
Теперь он что-то сверлит. Говорят,
на «Дизеле». Возможно и неточно.
Но точность тут, пожалуй, ни к чему.
Конечно, специальность и разряд.
Но, главное, он учится заочно.
И здесь мы приподнимем бахрому.
Он в сумерках листает «Сопромат»
и впитывает Маркса. Между прочим,
такие книги вечером как раз
особый источают аромат.
Не хочется считать себя рабочим.
Охота, в общем, в следующий класс.
Он в сумерках стремится к рубежам
иным. Сопротивление металла
в теории приятнее. О да!
Он рвется в инженеры, к чертежам.
Он станет им, во что бы то ни стало.
Ну, как это... количество труда,
прибавочная стоимость... прогресс...
И вся эта схоластика о рынке...
Он лезет сквозь дремучие леса.
Женился бы. Но времени в обрез.
И он предпочитает вечеринки,
случайные знакомства, адреса.
«Наш будущий – улыбка – инженер».
Он вспоминает сумрачную массу
и смотрит мимо девушек в окно.
Он одинок на собственный манер.
Он изменяет собственному классу.
Быть может, перебарщиваю. Но
использованье класса напрокат
опаснее мужского вероломства.
– Грех молодости. Кровь, мол, горяча. -
я помню даже искренний плакат
по поводу случайного знакомства.
Но нет ни диспансера, ни врача
от этих деклассированных, чтоб
себя предохранить от воспаленья.
А если нам эпоха не жена,
то чтоб не передать такой микроб
из этого – в другое поколенье.
Такая эстафета не нужна.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
