Давай представим — не всерьёз:
Я ухожу сквозь снег и время.
А вслед за мной спешит мороз,
И белый саван тянет темень.
О, милая, прижмись плечом,
Пока не стих последний выстрел.
Мне так тепло под тем плащом,
Где голос твой — как свет лучистый.
Пусть судят те, кому не жгло,
Кто не стоял лицом к дуэли.
Мне имя — пепел и стекло,
Мне доля — шорохи метели.
Я падал — медленно, навзрыд,
Как падают в стихах страницы.
И снег мне раны серебрит,
И ночь мне в волосы струится.
Не плачь. В окошко — тихий знак:
Синица клювиком коснулась.
Пускай живёт — ведь это так
Похоже на былую юность.
О, дай морошки горсть — горчит.
И сладко жжёт воспоминанье.
Пусть эта горечь отучи́т
Бояться вечного молчанья.
Корми пернатых у крыльца,
Пусть вьюга путь мой не заметит.
Я ухожу — под сень Отца,
Без оправданий перед светом.
Коня я с белой гривой ждал,
И белый день мне стал расплатой.
Весь мир — как снежный пьедестал,
Где я — не жертва, не солдат, а…
А просто тот, кто слишком жил,
Кто слишком верил, сердце пело
Но снег мой пульс остановил,
Душа в груди заиндевела.
Пусть нищим хлеб, пусть свечи — в храм,
Пусть имя шепчут без укоров.
А мне — твой взгляд напополам
С последним эхом разговоров.
И я б увёз тебя туда,
Где тень не судит за признанье,
Но мне досталась, как всегда,
Честь — без защиты, без названья.
Побыть с тобой ещё чуть-чуть…
Ах, это всё такая малость —
Но жизнь ушла, и что осталось?
Лишь снег. И просьба: в добрый путь.
*************************************
Мой добрый друг, мой ангел, мой поэт…
Не говори о смерти — я не верю.
В окне метель, но в сердце страха нет,
Пока ты здесь, за этой плотной дверью.
Ты просишь ягод? Вот они, смотри —
Как капли солнца на холодном блюде.
Забудь про бал, про сплетни, про пари,
Про то, что завтра наболтают люди.
Ты не старик, не шут и не изгой,
Ты мой единственный, мой вечный победитель.
Пусть вьюга злится, споря с тишиной,
Ты — мой алтарь и слов моих обитель.
Я хлеб рассыплю птицам на снегу,
Я отмолю твой каждый вздох у Бога.
Я без тебя ни шага не смогу —
Так коротка окажется дорога…
Поешь морошки. Руку дай свою.
Не уходи в пророчества и тени.
Не «в добрый путь» — а «я тебя люблю»
Шепчу, склонив пред вечностью колени.
***************************************
Сверкнула сталь — весь мир умолк.
Лишь снег летел на эполеты.
Исполнил я свой мнимый долг,
Убил великого поэта.
Прошли года. Я рос в чинах,
И жил в достатке и почете,
Но вкус морошки на губах
Не смыть, всю жизнь - на эшафоте!
Мне дочь шептала: «Ты — палач»,
Его стихи в руках сжимая.
И светский блеск, и женский плач —
Всё прах и пепел. Понимаю.
Да, Натали, я не герой,
Не перст судьбы - слепое пламя.
Тот меткий выстрел роковой
Финальный штрих в кровавой драме.
Сгорают свечи. Чёрный зал.
Метель кружит над полем боя.
Я всё, что мог, давно сказал...
Лишь вкус морошки. Тесно. Больно.
"На небо Орион влезает боком,
Закидывает ногу за ограду
Из гор и, подтянувшись на руках,
Глазеет, как я мучусь подле фермы,
Как бьюсь над тем, что сделать было б надо
При свете дня, что надо бы закончить
До заморозков. А холодный ветер
Швыряет волглую пригоршню листьев
На мой курящийся фонарь, смеясь
Над тем, как я веду свое хозяйство,
Над тем, что Орион меня настиг.
Скажите, разве человек не стоит
Того, чтобы природа с ним считалась?"
Так Брэд Мак-Лафлин безрассудно путал
Побасенки о звездах и хозяйство.
И вот он, разорившись до конца,
Спалил свой дом и, получив страховку,
Всю сумму заплатил за телескоп:
Он с самых детских лет мечтал побольше
Узнать о нашем месте во Вселенной.
"К чему тебе зловредная труба?" -
Я спрашивал задолго до покупки.
"Не говори так. Разве есть на свете
Хоть что-нибудь безвредней телескопа
В том смысле, что уж он-то быть не может
Орудием убийства? - отвечал он. -
Я ферму сбуду и куплю его".
А ферма-то была клочок земли,
Заваленный камнями. В том краю
Хозяева на фермах не менялись.
И дабы попусту не тратить годы
На то, чтоб покупателя найти,
Он сжег свой дом и, получив страховку,
Всю сумму выложил за телескоп.
Я слышал, он все время рассуждал:
"Мы ведь живем на свете, чтобы видеть,
И телескоп придуман для того,
Чтоб видеть далеко. В любой дыре
Хоть кто-то должен разбираться в звездах.
Пусть в Литлтоне это буду я".
Не диво, что, неся такую ересь,
Он вдруг решился и спалил свой дом.
Весь городок недобро ухмылялся:
"Пусть знает, что напал не на таковских!
Мы завтра на тебя найдем управу!"
Назавтра же мы стали размышлять,
Что ежели за всякую вину
Мы вдруг начнем друг с другом расправляться,
То не оставим ни души в округе.
Живя с людьми, умей прощать грехи.
Наш вор, тот, кто всегда у нас крадет,
Свободно ходит вместе с нами в церковь.
А что исчезнет - мы идем к нему,
И он нам тотчас возвращает все,
Что не успел проесть, сносить, продать.
И Брэда из-за телескопа нам
Не стоит допекать. Он не малыш,
Чтоб получать игрушки к рождеству -
Так вот он раздобыл себе игрушку,
В младенца столь нелепо обратись.
И как же он престранно напроказил!
Конечно, кое-кто жалел о доме,
Добротном старом деревянном доме.
Но сам-то дом не ощущает боли,
А коли ощущает - так пускай:
Он будет жертвой, старомодной жертвой,
Что взял огонь, а не аукцион!
Вот так единым махом (чиркнув спичкой)
Избавившись от дома и от фермы,
Брэд поступил на станцию кассиром,
Где если он не продавал билеты,
То пекся не о злаках, но о звездах
И зажигал ночами на путях
Зеленые и красные светила.
Еще бы - он же заплатил шесть сотен!
На новом месте времени хватало.
Он часто приглашал меня к себе
Полюбоваться в медную трубу
На то, как на другом ее конце
Подрагивает светлая звезда.
Я помню ночь: по небу мчались тучи,
Снежинки таяли, смерзаясь в льдинки,
И, снова тая, становились грязью.
А мы, нацелив в небо телескоп,
Расставив ноги, как его тренога,
Свои раздумья к звездам устремили.
Так мы с ним просидели до рассвета
И находили лучшие слова
Для выраженья лучших в жизни мыслей.
Тот телескоп прозвали Звездоколом
За то, что каждую звезду колол
На две, на три звезды - как шарик ртути,
Лежащий на ладони, можно пальцем
Разбить на два-три шарика поменьше.
Таков был Звездокол, и колка звезд,
Наверное, приносит людям пользу,
Хотя и меньшую, чем колка дров.
А мы смотрели и гадали: где мы?
Узнали ли мы лучше наше место?
И как соотнести ночное небо
И человека с тусклым фонарем?
И чем отлична эта ночь от прочих?
Перевод А. Сергеева
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
