Прошло две тысячи лет
от Рождества Христова.
Он тихо ел обед
в общественной столовой.
И были так легки
предпраздничные мысли -
обычно, по-людски,
фиксируя и числя.
-------------
Шикарная еда -
вчерашний оливье.
Бумажная звезда -
салфетка на столе.
Питательный бульон
из жилок и костей;
целительный канон
для старцев и детей.
Теперь пюре, компот.
И кончено с едой!
Я вытираю рот..
рождественской звездой!
Оглядываю зал,
неужто в честь мою,
вкушают стар и мал
и ангелы - поют?
Так сытно и тепло,
и хочется вздремнуть,
и снегом занесло
снаружи млечный путь.
Пора идти.. иль нет?
Погреться без забот
хотя б тысчонку лет?
А дальше? Как пойдёт..
-------------
И всё-таки он встал -
худой седой старик -
и шарфом повязал
высокий воротник
тяжёлого пальто
фабричного шитья.
Не провожал никто,
лишь малое дитя
на мамкиных руках
таращилось вослед.
В заплаканных глазах
сиял печальный свет.
Как будто мальчик знал,
как и старик тогда,
когда был также мал
(когда влекла звезда
царей и пастухов
к нему из дальних мест),
про звонких петухов,
и про какой-то крест.
И, хочешь верь не верь,
старик почуял взгляд
и, открывая дверь,
вдруг поглядел назад.
---------
Малыш заплакал. Ель
огнями заискрила.
А старика метель
скрутила, подхватила.
Подумал: как метёт,
припомнил: мальчик плакал,
Куда же он идёт?
И дома ждут, однако..
--------------
"Послушай, скоро ночь,
а он ушёл давно,
и некому помочь,
и ветер бьёт в окно.
Я обзвонила всех
друзей, родных, коллег,
повсюду праздник, смех,
а на дорогах снег -
немыслимо густой,
такой, как никогда,
Какое Рождество?
Какая там звезда?
Он болен, он забыл
кто он и где живёт,
окоченел, застыл,
устанет , упадёт.
Стой! Трубку не клади,
он кажется пришёл..
и даже не один,
ох, мне не хорошо..
Бродяг из кабака
с собою прихватил,
валяет дурака,
смеётся, мол, волхвы..
----------
Стихала за окном
метель и прояснялся
небесный звездный дом -
серебряные ясли.
...и при слове «грядущее» из русского языка выбегают...
И. Бродский
Трижды убил в стихах реального человека,
и надо думать, однажды он эти стихи прочтет.
Последнее, что увижу, будет улыбка зека,
типа: в искусстве — эдак, в жизни — наоборот.
В темном подъезде из допотопной дуры
в брюхо шмальнет и спрячет за отворот пальто.
Надо было выдумывать, а не писать с натуры.
Кто вальнул Бориса? Кто его знает, кто!
Из другого подъезда выйдет, пройдя подвалом,
затянется «Беломором», поправляя муде.
...В районной библиотеке засопят над журналами
люди из МВД.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
