Прошло две тысячи лет
от Рождества Христова.
Он тихо ел обед
в общественной столовой.
И были так легки
предпраздничные мысли -
обычно, по-людски,
фиксируя и числя.
-------------
Шикарная еда -
вчерашний оливье.
Бумажная звезда -
салфетка на столе.
Питательный бульон
из жилок и костей;
целительный канон
для старцев и детей.
Теперь пюре, компот.
И кончено с едой!
Я вытираю рот..
рождественской звездой!
Оглядываю зал,
неужто в честь мою,
вкушают стар и мал
и ангелы - поют?
Так сытно и тепло,
и хочется вздремнуть,
и снегом занесло
снаружи млечный путь.
Пора идти.. иль нет?
Погреться без забот
хотя б тысчонку лет?
А дальше? Как пойдёт..
-------------
И всё-таки он встал -
худой седой старик -
и шарфом повязал
высокий воротник
тяжёлого пальто
фабричного шитья.
Не провожал никто,
лишь малое дитя
на мамкиных руках
таращилось вослед.
В заплаканных глазах
сиял печальный свет.
Как будто мальчик знал,
как и старик тогда,
когда был также мал
(когда влекла звезда
царей и пастухов
к нему из дальних мест),
про звонких петухов,
и про какой-то крест.
И, хочешь верь не верь,
старик почуял взгляд
и, открывая дверь,
вдруг поглядел назад.
---------
Малыш заплакал. Ель
огнями заискрила.
А старика метель
скрутила, подхватила.
Подумал: как метёт,
припомнил: мальчик плакал,
Куда же он идёт?
И дома ждут, однако..
--------------
"Послушай, скоро ночь,
а он ушёл давно,
и некому помочь,
и ветер бьёт в окно.
Я обзвонила всех
друзей, родных, коллег,
повсюду праздник, смех,
а на дорогах снег -
немыслимо густой,
такой, как никогда,
Какое Рождество?
Какая там звезда?
Он болен, он забыл
кто он и где живёт,
окоченел, застыл,
устанет , упадёт.
Стой! Трубку не клади,
он кажется пришёл..
и даже не один,
ох, мне не хорошо..
Бродяг из кабака
с собою прихватил,
валяет дурака,
смеётся, мол, волхвы..
----------
Стихала за окном
метель и прояснялся
небесный звездный дом -
серебряные ясли.
На земле пустая лебеда,
Горизонт раздвоенный приподнят.
Умираешь – тоже не беда,
Под землею известь и вода
Вещество до края переполнят.
Краток век собачий или птичий,
Повсеместно смерть вошла в обычай.
Тех, что в детстве пели надо мной,
На ветвях не видно ни одной.
Кошки нашей юности заветной
Выбыли из жизни незаметной,
Каждая в могилке ледяной.
Больше Горького и Короленки,
Отошедших в землю подо мной,
Для меня значенье канарейки,
Лошади порядок потайной.
Даже дети, целясь из рогатки,
Не дадут нам смысла и разгадки,
Потому что известь и вода
Не заменят птицы никогда.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.