Да, мир убог. А впрочем, как всегда.
В лимонной цедре — горечь - лебеда,
И клен горит последним ярким светом.
Ты пьешь свой чай, листая календарь,
Я для тебя — лишь пыльный инвентарь,
Забытый всеми в том, прошедшем, лете.
Мой бой смешон? Но я в строю, смотри!
Пока ты догниваешь изнутри,
Свои года считая в полутьме.
Ты судишь мой «фасад», мой внешний вид,
Но это у тебя душа болит
В предчувствии, что клонится к зиме.
Мы в базе данных — «выбывший тираж».
Мой майский цвет — всего лишь макияж,
Твой теплый дом — убежище для слабых.
Ты ищешь правду в сплетнях из статьи,
Но мы с тобой — по-прежнему свои,
В одних и тех же вязнущих ухабах.
Пройдет три дня — и время приведёт
Итог войне. Осядет белый лед
На груди, щеки и на чью-то память.
Ты зря смеёшься:мы в одной петле,
И если я застыну в хрустале —
Тебе меня уже не переплавить.
Ты сам — как лист. Обычный, неживой.
Ты в первом сне увидишь профиль мой
В остекленевшей луже под окном.
Мы проиграли. Время не унять.
Но я умела — жить и побеждать,
А ты умел — лишь думать о былом.
Не хорохорься, мы с тобой вдвоём
В тот самый миг шагнём за окаем.
И вечность нас попросим обвенчать.
Двенадцать лет. Штаны вельвет. Серега Жилин слез с забора и, сквернословя на чем свет, сказал событие. Ах, Лора. Приехала. Цвела сирень. В лицо черемуха дышала. И дольше века длился день. Ах Лора, ты существовала в башке моей давным-давно. Какое сладкое мученье играть в футбол, ходить в кино, но всюду чувствовать движенье иных, неведомых планет, они столкнулись волей бога: с забора Жилин слез Серега, и ты приехала, мой свет.
Кинотеатр: "Пираты двадцатого века". "Буратино" с "Дюшесом". Местная братва у "Соки-Воды" магазина. А вот и я в трико среди ребят - Семеныч, Леха, Дюха - рукой с наколкой "ЛЕБЕДИ" вяло почесываю брюхо. Мне сорок с лихуем. Обилен, ворс на груди моей растет. А вот Сергей Петрович Жилин под ручку с Лорою идет - начальник ЖКО, к примеру, и музработник в детсаду.
Когда мы с Лорой шли по скверу и целовались на ходу, явилось мне виденье это, а через три-четыре дня - гусара, мальчика, поэта - ты, Лора, бросила меня.
Прощай же, детство. То, что было, не повторится никогда. "Нева", что вставлена в перила, не более моя беда. Сперва мычишь: кто эта сука? Но ясноокая печаль сменяет злость, бинтует руку. И ничего уже не жаль.
Так над коробкою трубач с надменной внешностью бродяги, с трубою утонув во мраке, трубит для осени и звезд. И выпуклый бродячий пес ему бездарно подвывает. И дождь мелодию ломает.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
